Читаем Вкус победы полностью

Завтрак, очевидно принесенный недавно, был накрыт на одного. Мэннерс, видимо, отзавтракал раньше. Удивляясь, куда мог уйти Джошуа до девяти часов утра, Эллин потянулась к наполовину опустошенной тарелке с бисквитами. Они были холодными, но все еще мягкими. Значит, он ушел не больше часа назад.

Пламя под кофейником было маленьким, и Эллин принялась за завтрак. Одиночество оказалось неожиданным сюрпризом. Когда Эллин собиралась выпить третью чашку кофе, к ней наконец присоединился ее предприимчивый муж. Он без стука вошел в номер, держа под мышкой газету «Балтимор Сан».

– Ты поела? – спросил Мэннерс вместо приветствия, удобно устраиваясь на кресле рядом с Эллин. – Хорошо. А то после этого ты можешь потерять аппетит, – он расчетливым жестом швырнул газету, которая упала ей на колени.

Эллин нахмурилась и отставила чашку, подозрительно посмотрев на его спокойное лицо.

– Ничего неожиданного, – добавил он ей в поддержку. – Данные общественных корреспондентов и знакомство с Райфом.

Эллин нахмурилась, потому что его высказывание можно было истолковать двояко, но решила, что сейчас неподходящий момент для ответа. Газета была важнее, чем дальнейший спор. Эллин взяла газету. Ей не потребовалось долго искать статью и заголовок, о которых говорил Джошуа.

Эллин быстро просмотрела статью, как будто поспешность могла облегчить ее терзания. Ярким событием дня была сама свадьба с колкой ссылкой на Джошуа Т. Мэннерса и Дж. Дж. Мэннерсов из его рода. Эта статья обрисовала в общих чертах, в уместных консервативных неопределенных выражениях, что его невеста» Кэмерон из рода Кэмерон из Филадельфии, «сомнительной характеристики», как известно из «достоверных источников». Эллин с ненавистью швырнула газету на пол.

– Будь он проклят! – прошептала она. – Будь проклят!

– Успокойся, Эллин, – нежно успокаивал ее Джошуа, складывая руки на груди и раскачиваясь в кресле. – Будет довольно-таки легко положить конец скандалу.

– Как? – спросила она. – Это ведь легко для тебя, не так ли, Джошуа? Это игра. Развлечение. Это моя репутация, черт побери!

Как она его презирала!

Мэннерс не обратил внимания на ее вспышку.

– Мы просто будем вести себя как добропорядочная чета, с любовью и осмотрительностью. А я объясню этим газетам и любому другому, что не потерплю клеветы насчет моральных качеств моей жены. В настоящее время, – поддразнивая ее, Джошуа улыбнулся, как будто действительно собирался насладиться этим случаем, – я со своей стороны переоценил Райфа Симмса.

– Я презираю тебя, – бросила она ему в лицо, и ее сердце бешено заколотилось. – Ты не лучше, чем он, и я не хочу думать о… о моей репутации, зависящей от твоих прихотей.

– Ты бы предпочла, чтобы она по-прежнему зависела от прихотей Райфа? – резко сказал он, явно желая закончить на этом, но не добавил: «А ведь это можно было устроить», – хотя его взгляд выразил эту мысль.

В ответ Эллин встала, опрокинув стул.

– Я собираюсь в Пимлико проведать Шейка, – заявила она, свирепо глядя на него.

Он подпер кулаком щеку, затем подбородок, набираясь терпения.

– Я думаю, ты не поняла меня, – расставляя слова отчетливо произнес он, как будто говорил с ребенком. – Я сказал: «с любовью и осмотрительностью». Отныне, дорогая жена, мы повсюду будем ходить вместе.

– Ах, в самом деле? Интересно, – прохладно заметила Эллин, – осмелился бы ты взять меня туда, где был этой ночью?

Но ее триумф был скоротечным. Он посмотрел ей в глаза, и его отеческий взгляд сменился выражением сожаления. Жалость была вторым чувством среди эмоций, которые были для нее непостижимыми. Снова разозлившись, Эллин сжала кулаки в складках костюма, страстно желая ударить Джошуа. Его губы тронула мимолетная улыбка, как будто он догадался об этом желании.

– Давай, Эллин, – позвал он негромким голосом. – Поедем навестим Шейка.

Когда они приехали в конюшню, то сразу стало очевидно, что что-то не так. Возле стойла жеребенка, как плакальщики вокруг гроба, толпилась небольшая группка конюхов и разного обслуживающего персонала конюшни. При виде этого и Эллин, и ее муж пустились вперед, но Джошуа опередил ее. Как только он оттолкнул стоявшего последним наблюдателя, его догнала Эллин, задыхаясь от быстрого бега.

– Шейк! – с ходу позвала она. – Где Шейк? Что случилось?

В ответ угрюмый сторож распахнул ворота стойла: ее величественный жеребец лежал, распростершись на соломе. Радость от того, что он здесь, сменилась тревогой, когда она с плачем присела на колени возле его головы.

– Он заболел вчера вечером, – озабоченно объяснил ночной сторож. – Не ел. Стоял очень тихо и потом… рухнул, похоже от слабости.

– Почему не послали за мной тотчас же? – требовательно спросила Эллин, с ненавистью глядя на всех по очереди.

– Это должно быть понятно, – кратко заметил Джошуа, довольно тихо, чтобы слышала только она, и присел возле Шейка, чтобы обследовать его глаза. – Никто не хотел тревожить нас в первую брачную ночь.

Испуганная его объяснением, она уставила свой сердитый взгляд на него, но он продолжал осматривать Шейка, не обращая на нее внимания.