Читаем Вкус победы полностью

Показалось последнее препятствие. Эллин сосредоточилась и еще раз пошевелила больными пальцами. Потом, пришпорив Шейка каблуками, она пустила жеребца вниз по извилистому склону, склону настолько большому и крутому, что из-за одного неверного движения они могли покатиться прямо в ад.

В конце концов, трое наблюдавших за Эллин зрителей удивились тому, что лошадь бежала без особых усилий, а наездница управляла ею с такой ловкостью.

Вкус долгожданной победы наполнил Эллин новой силой и энергией, когда они порвали ленту на финише. Наконец, ликуя, она пустила Шейка рысью. Эллин оглянулась вокруг, ожидая почестей, положенных победителю.

В толпе зрителей появилось смятение. Сердитые игроки, сделавшие крупные ставки на других лошадей, заявляли о том, что старт был неправильным. Сквозь толпу пробрался Берт, несущий на руке одеяло. Тяжело дыша, он подбежал и схватил Шейка под уздцы.

– Великолепно, Эллин! Но заявлен протест, кажется, был неверный старт. Что-то со стартовым пистолетом. Некоторые из этих парней требуют пересмотра жеребьевки и даже грозят расправой.

Эллин, вся дрожа, сошла с лошади и тяжело вздохнула. Берт накинул одеяло ей на плечи, и они вместе наблюдали, как Кориандр пересек линию финиша.

– Вряд ли будет еще одна жеребьевка. Сведут вничью, – сказала она, стуча зубами. – Пройдись с ним, Берт, – сказала Эллин, передавая ему поводья.

Толпа бесновалась. «Все верно», – подумала Эллин. Бесновалась не только от того, что она имела наглость участвовать в этой гонке, но и от того, что у нее хватило дерзости выиграть ее. Эллин оставила Шейка на попечении Берта, а сама пошла через площадь к судье, по пути готовя убедительные аргументы.

Она незаметно шла вдоль толпы, слыша обрывки разговоров.

– Все лошади перешли за линию до того, как прозвучал выстрел…

– Надо, чтобы они бежали еще раз…

– Должно быть, был пропущен прыжок…

Она не хотела больше ничего слышать. Ей было обидно больше всего за Шейка. Эллин понимала, что эти люди могли не уважать ее. Чувство это было более или менее взаимным. Но лишить Шейка и их ранчо так тяжело доставшейся победы из-за какой-то мелочной злобы!

Эллин подошла к платформе, когда мэр призвал толпу к порядку. Билл Боланд стоял на подиуме с невысоким толстым человеком и выглядел очень оскорбленным после этой трудной гонки так же, как и она сама. С ними был еще один человек, которого она тоже узнала. Это был тот симпатичный мужчина, который обратился к ней перед гонками. Заинтригованная этим трио, Эллин забыла о своей просьбе, так как ей было любопытно, что скажет мэр Черчилль.

– Леди и джентльмены, – начал дородный мэр своим зычным голосом. – Этот человек, – он хлопнул мясистой рукой по широкому плечу темноволосого привлекательного незнакомца, – приехал к нам от губернатора, и он говорит, что все лошади стартовали одновременно. А этот человек, – здесь он указал таким же жестом на рыжеволосого Боланда, – которого вы все знаете, мистер Билл Боланд говорит, что Шейк, которым управляла мисс Эллин Кэмерон, не пропустил ни одного препятствия. Билл Боланд утверждает это наверняка, так как он всю дорогу глотал пыль из-под его копыт!

Все, кроме Эллин, засмеялись. Она была сбита с толку сутью происходящего перед ее глазами.

– В результате, – продолжал мэр, – победил Шейк. Где мисс Эллин?

Она вдруг почувствовала, что обращает на себя внимание промокшим, грязным костюмом и старой, наброшенной на плечи, попоной. В самом деле, Билл заметил ее, и она увидела, как его лицо расплылось в приятной улыбке. Ей захотелось просто спастись бегством, но она стояла как вкопанная.

Билл вышел вперед, протянул к ней большие сильные руки, и, не успела она запротестовать, как он взял ее за тонкую талию и легко перенес на подиум, поставив между собой и мэром Черчиллем. Мэр пожал ей руку под редкие вежливые аплодисменты и жестом предложил обратиться к толпе. Она покачала головой, но склонилась и что-то прошептала ему на ухо. На его круглом гладком лице просияла одобрительная улыбка.

– Мисс Эллин приглашает всех в свою пивную отпраздновать победу. Выпивка бесплатная!

Это предложение смягчило протесты толпы, которая сразу хлынула к «Голден Вил», к большому неудовольствию владельцев других пивных. Все обиды, реальные и вымышленные, были забыты. Эллин, уставшая до изнемождения, очень хотела уйти отсюда.

– Поздравляю! – прошептал Билл ей на ухо. – Я горжусь тобой.

Его рука обнимала ее за талию. Она не могла припомнить, чтобы он когда-нибудь осмеливался на такой интимный жест. И самым страшным было то, что это ее возбуждало. Он повел ее вниз по ступеням, но она пришла в себя и остановила его.

– На меня все смотрят, Билл, – сказала Эллин извиняющимся голосом. – Может быть, попозже пройдемся вместе, а сейчас иди впереди меня. – Она проворно освободилась от его объятий, и он понял, что перешел все границы.

– Тогда до встречи, – пробормотал он, беспомощно глядя на нее.