Читаем Вирикониум полностью

Кромис увел свой маленький отряд из города, в старинное предместье Дранмора. Но было очевидно: лодки — это только начало. Скоро северяне попытаются снова занять город после пятисотлетнего отсутствия. В ту же ночь метвены и их королева покинули свое убежище и незамеченными ушли через холодное Метедринское ущелье.

Так началось путешествие через Ранноч.

Это был край обширных торфяников, заледенелых и почти незаселенных, окруженных высокими холмами…

…трясин, прорезанных протоками с торфяной водой и усеянных гранитными валунами — обломками Монарских гор, попавшими сюда во время невообразимых катастроф, когда лед медленно сползал по склонам, чтобы растаять в поймах широких, быстрых, мелководных рек…

…изумрудных мшанников и грубой оливково-зеленой травы, среди которой торчали хрупкие, истощенные жаждой зимние цветы — их семена занесло непонятно откуда, и они проросли под защитой приземистых, истертых ветрами кряжей…

…спутанных колючих кустов и полуживого тернослива среди шеренг берез и сосен, которым устраивали перекличку сырые холодные ветры…

…горизонтов, измятых горными хребтами…

…вереска и утёсника, серых облаков… и вечной непогоды: дождей, гроз, бурь…

…открытых водоемов, похожих на белые пятна, неожиданно возникающие ниоткуда: весной вода в них поднимается, чтобы исчезнуть к лету, уйти своими тайными водными путями…

Эта земля была зеленой, бурой, серой; она не рождала злаков. Одна четверть Империи Вирикониума.

Каждый день, на рассвете, Кромису предстояло выбираться из-под одеяла и, дрожа, осматривать ловушки, оставленные на ночь. Обычно он возвращался с несколькими кроликами и в насквозь промокших сапогах. Однако эти одинокие прогулки доставляли ему какое-то мрачное удовольствие. Что-то в этой смиренной, покоренной местности взвывало к его чувствам, требуя внимания и понимания.

Побежденной? Может быть, она просто ждала собственного рождения? Кто знает, в каком конце Времени живут эти места?

Кромис так и не нашел ответа на эти вопросы. Озадаченный, он возвращался с добычей, будил своих спутников… Начинался новый день пути.

Они были командой оборванцев — такие не каждый день спускаются по склонам Ранноча.

Гробец-карлик в кожаных штанах, распятый на металлическом древе экзоскелета, не знающий усталости и шагающий, как машина, по трясинам и рекам, перепрыгивая расселины и вырубая целые рощи своим топором…

Биркин Гриф в обрывках чудесной кобальтовой кольчуги, похожий на безумное ожившее пугало, шатающийся и спотыкающийся на каждом шагу, проклинающий на чем свет стоит свой костыль…

Кромис с мертвой птицей, безвольно болтающейся у него на поясе, — он подвесил ее за шею: роскошные темные волосы развеваются на сыром ветру; время от времени он останавливается и может часами смотреть на обточенный водой камень.

И Метвет Ниан в пурпурном плаще, открывшая для себя часть своей потерянной Империи… и самой себя.

— Башни — это еще не все, лорд Кромис! — она смеется и берет его под руку. — Ведь верно?

Она принесла ему цветы и была разочарована, когда он не мог сказать, как они называются. Он показывал ей воронов и горы, не ожидая, что она сможет их назвать. И улыбался — дело для него несколько необычное. Эти маленькие открытия сближали.

Таким образом они покрывали двадцать миль в день.

На третью неделю пошел снег. Реки покрылись коркой льда, скалы трещали и ломались выше тысячефутовой линии примыкающих холмов. Кромис обнаружил, что ни одна из его ловушек не осталась пустой: в них попались белые зайцы и лисы-альбиносы с умными рубиновыми глазами. Биркин Гриф убил костылем снежного барса. Это была схватка равных, не на жизнь, а на смерть. Около недели они прожили в поселении пастухов — низкорослого, темноволосого народца со странным мягким говором, для которых война на севере и западе была чем-то из области слухов. Пастухи были добры и застенчивы; королева получила в подарок куртку из овчины. В благодарность Гробец-карлик от зари до зари рубил для них дрова, а Гриф сидел на колоде, вытянув больную ногу, и колол лучину, пополняя годовой запас деревни. Метвены снова подружились, и заготовка дров стала для них любимым занятием.

Все прочее казалось бесконечно далеким: снег — хороший изолятор. Кромис заставлял себя вспоминать о поражении на севере. Возможно, Гриф снова сказал бы, что он носится со своими думами, как курица с яйцом… но для него было важно помнить ужасные энергоклинки Гетейт Чемозит. Он видел их как наяву. Он видел, как они осаждают Дуириниш… А может быть, зима, в конце концов, их остановит?

После семи дней подобных размышлений и еще двух недель пути через мрачные горы южной оконечности Ранноча Кромис с радостью окинул взглядом пашни окрестностей Лендалфута… а потом заметил отблеск серых морских волн, разбивающихся о темные вулканические скалы залива Гервэн.

Лендалфут.