Читаем Вирикониум полностью

И, развернув лошадь, пришпорил ее и промчался сквозь ряды потрясенных северян, как ветер по пустыне, словно за ним открылись врата ада — туда, где кипела жестокая, но честная битва.

Прошло много времени. У подножья холмика в центре долины усилиями пары северян-пикинеров он остался без лошади… и на миг задался вопросом: почему он извинился, прежде чем скатиться с умирающего вороного и убить обоих.

— Я не смог его убить, Гриф.

С тех пор, как встало солнце, прошло неполных два часа. Холодный, нездоровый свет сочился сквозь низкие облака, делая лица мертвецов серыми и вспыхивая таинственными отблесками в их глазах. Ветер стенал над Пустошью, шевеля окровавленные волосы и упавшие знамена. Четыре воздушных лодки северян, покачиваясь, висели прямо под облаками, словно дурной знак, привидившийся во сне. Волки затопили всю долину — черное, жестокое море, которое билось о берег крошечного островка сопротивления.

На этом холмике Биркин Гриф собрал человек двести — все, что осталось от войск Уотербека. Остальные погибли или разбежались по Пустоши. Часть его людей тоже уцелела. Их глаза покраснели и мрачно поблескивали на усталых, грязных лицах. Воздух пах потом и кровью. Люди молча переглядывались и готовили свое иззубренное, наполовину переломанное оружие, чтобы отразить последнюю атаку.

— Я не смог этого сделать.

Остаток пути до холма Кромис проделал пешком — ему помогли Гробец и горстка контрабандистов. Их привела металлическая птица, которая кружила над головой у Кромиса, пока он сражался с пикинерами, убившими его лошадь. Теперь назойливая тварь взгромоздилась ему на плечо, не позаботившись очистить клюв и когти от свернувшейся крови, и твердила, как заведенная: «Бойся Гетейт Чемозит», пока он не Добрался до вершины холма, но его это не беспокоило. Он тоже был перемазан кровью, получил множество ран — по счастью, незначительных. Какие пустяки по сравнению с кошмаром, который творился у него в голове! Он сам не понимал, как уцелел.

— По крайней мере, ты жив, — вздохнул Гриф. Его жирные щеки обвисли от усталости, и он старался беречь левую ногу — штанину на ней он разодрал от колена до лодыжки, когда его прекрасная кобыла была смертельно ранена. — Думаю, Тринору перебить тех, кто остался — раз плюнуть. Кроме, может быть, карлика.

Гробец-карлик пострадал меньше остальных: прикрученный к своему иззубренному экзоскелету, он словно черпал силы в схватке. Его энергосекира ярко мерцала, а стальные конечности не знали усталости. На миг он остановился, посмотрел вдаль и нехорошо захихикал.

— Ему я, пожалуй, окажу такую честь. А смысл? Взгляни-ка туда, Гриф. Вот что нас ждет…

Огромные черные тени бродили среди груд трупов и равнодушно отправляли тысячелетний ритуал. Гетейт Чемозит потеряли интерес к сражению. Они переходили от мертвеца к мертвецу, их расположенные треугольником глаза поблескивали и перемигивались, словно отделенные от черепов. С каждым из убитых они совершали одну и ту же операцию. Каждый разделил участь контрабандиста, который нашел смерть на Квасцовой Топи.

— Они придут за нами, когда северяне сделают свое дело, — проговорил Кромис. — Чем это они занимаются?

— Начинают разрушать империю, — отозвался карлик. — Они будут вырезать мозги у жителей Каменного Города и жрать их. Потом возьмут энергонож и энергоноложку и примутся за Вирикониум. И их ничто не остановит.

— Хотелось бы знать, за кем на самом деле осталось поле боя. Мы щупаем ручонками поделки Полдня, а это зачастую не самое разумное.

— тегиус-Кромис должен немедленно отправляться к башне Целлара… — снова заладила металлическая птица, но ее никто не слушал.

Теомерис Глин, старый вояка, уселся неподалеку и пытался вернуть своему мечу прежнюю остроту. В качестве точила он использовал сапог, снятый с кого-то из убитых.

— Похоже, началось, — бодро сообщил он. — Они уже отсосали у наших покойников по последнему разу и поднабрались у них храбрости.

Истошно вопя, северяне устремились на холм, и земля задрожала под их ногами. Воздух почернел от копий, а когда последнее упало, пикинеры беспрепятственно двинулись вверх по склонам, добивая уцелевших и топча раненных.

За ними бесконечной волной хлынули воины с мечами и секирами, безумные металлоискатели из самых северных областей Пустоши со странным оружием, выкопанным в глубоких ямах. Последние осколки воинства Уотербека, отчаянные, разрозненные, отступили под их натиском, были смяты и уничтожены.

Казалось, на вершине холма началось землетрясение. Северяне раскололи метвенов, и теперь каждый сражался в одиночку…

Гробец-карлик, хихикая, размахивал своим ненасытным топором. Он возвышался над северянами, которые носились у его серебряных ног, точно крысы…

Биркин Гриф ругался по-черному. Его палаш только что сломался по рукоятку, но он небрежным движением свернул шею какому-то меченосцу и выхватил у него клинок. Он звал своих соратников, но от его храброй грязной команды не осталось никого…

Старый Глин сделал быстрый выпад.