Читаем Вирикониум полностью

Он схватил пику за древко, вырвал ее из рук мертвеца и вскинул ее, точно копье. Ему был нужен воин со штандартом — желание убить знаменосца полностью овладело им. Через миг пика осталась в животе какого-то северянина.

Он потерял счет убитым. Он сам обезумел от ужаса перед охватившей его жаждой крови. Он не различал лиц тех, кого отправил в ад, не видел ужаса на лицах уцелевших. Он читал им стихи, не понимая, что говорит — возможно, потому, что говорил на языке, который придумал сам, — и опомнился, лишь услышав голос человека под знаменем с волчьей головой.

— Глупо было прийти сюда, тегиус-Кромис. Когда все закончится, я брошу тебя своим волкам.

— Зачем ты это сделал? — прошептал Кромис. Длинное, мрачное лицо… Широкий, подвижный, тонкогубый рот, похожий на щель — его не могли скрыть длинные усы. Серые, глубоко посаженные глаза… из уголка одного тянулся, уродуя щеку, сморщенный шрам, когда-то оставленный ножом Торисмена Карлмейкера. Черные вьющиеся волосы рассыпались по плечам, укутанным бархатным пурпурным плащом, который этот человек когда-то носил при дворе короля Метвена. Он твердо сидел на могучем скакуне, и его губы кривила презрительная ухмылка.

— Уотербек мертв, — изрек он. — Если ты явился, чтобы требовать мира от имени сброда, которым он командовал…

Его голос на миг потонул в воплях северян.

— …я могу быть снисходительным. Королева дала мне широкие полномочия в выборе решения.

Помотав головой, чтобы стряхнуть боевое безумие, Кромис ухватился за луку седла. Он был в растерянности. Он не мог поверить в то, что случилось.

— Я ехал сюда, чтобы сразиться с лучшим воином Кэнны Мойдарт. Выходит, я его нашел?

— Выходит, что так.

Предатель кивнул, и пехотинцы Мойдарт разошлись, образовав круг. Со всех сторон слышался смех, зрители свистели, размахивали щитами. Сражение продолжалось, но где-то в другом месте — возможно, даже в другом мире.

— Что же она тебе посулила? Неужели это стоило слез Кэррон Бан?

Человек со знаменем волка улыбнулся.

— У северян есть воля к жизни, лорд Кромис. Вирикониум утратил ее, лишь только умер Метвен. Мойдарт предложила мне расцвет вместо угасания.

Кромис покачал головой и обнажил безымянный меч.

— И старая дружба для тебя ничего не значит?

Из-за нее мне будет чуть-чуть тяжелее убить тебя, лорд Кромис.

Это радует. Возможно, предателю окажется немного тяжелее, чем тому, кого он предал. Ты болван, Норвин Тринор. Болван и изменник.

Насмешки северян все еще звенели в ушах Кромиса. Стукнув лошадь каблуками, он послал ее вперед.

Тяжелый клинок Тринора почти опустился ему на голову. тегиус-Кромис парировал удар, но меч соперника уже летел на него сбоку, и ему пришлось качнуться, чуть не вывалившись из седла. С коротким смешком Тринор сунул ногу под его левое стремя, чтобы сбросить противника с лошади. Кромис бросил поводья. Он перехватил меч левой рукой и вонзил в тяжело вздымающийся бок лошади отступника. На попоне выступила кровь, жеребец метнулся в сторону, и Тринору ничего не оставалось, кроме как высвободить ногу.

— Помнится, ты был первым клинком Империи, лорд Кромис, — он задыхался. — Что с тобой?

— Меня тошнит, когда я вижу предательство, — пробормотал Кромис. Это была правда. — Ничего, пройдет.

Они сражались пять минут, десять, не замечая, что рядом кипит битва. Или ее исход решался здесь, в схватке противников, которые когда-то были друзьями? С каждым выпадом, с каждым ударом клинка о клинок отчаяние тегиуса-Кромиса росло.

Он пытался увидеть гневное, надменное лицо Кэррон Бан сквозь сияющую перепонку, в которую превратился клинок ее предателя-мужа, но это не придало ему сил. Он понял: той ночью Кэррон уже знала об этой схватке… и жалела его. И понимал, что не способен испытывать ту ненависть, которую она чувствовала к Тринору. Что-то заставляло безымянный меч двигаться чуть медленнее — ради того, чтобы пощадить противника, а не разозлить его.

Однако мастерство рано или поздно дает о себе знать. Иногда это выглядит довольно странно.

Лошадь Тринора была ранена и истекала кровью. Внезапно ее колени подогнулись, и она рухнула в отвратительную жижу. Предатель удержался в седле, но выронил меч.

Совершенно неподвижный, он сидел на своей мертвой лошади. Северяне застонали и двинулась вперед. То, что до сих пор напоминало арену, сжималось, словно петля.

— Лучше продолжай, — пробормотал Тринор и передернул плечами. — Волки все равно разделаются с тобой, лорд Кромис. Видишь, как они приближаются? И с Пастельным Городом в придачу. Стая голодна. Так что доведи дело до конца.

тегиус-Кромис поднял безымянный меч для последнего, смертельного удара… и плюнул в лицо человеку, который застыл перед ним. Это все еще было лицо его друга. Его, лучшего воина Империи, раздирали противоречия, по коже пробегал озноб.

Он поднял глаза, оглядел кольцо северян, которые жаждали его крови за Тринора, и застонал от гнева и разочарования. Но заглушить голос прошлого было выше его сил.

— Забирайте вашего проклятого вожака! — крикнул Кромис. — Убейте его сами, потому что вас он тоже предаст!