Читаем Вирикониум полностью

Она не поверила — как она могла ему поверить? Вместо этого она предложила ему легенду собственного сочинения, место среди священных безделушек и образов давней угасшей мечты…

В сундуке из драгоценного красного дерева, скрепленном медными полосами, Метвет Ниан хранила музыкальный инструмент с Востока, напоминающий тыкву, короткую кольчугу, покрытую черным лаком, и скромный стальной меч с рукоятью, обтянутой потемневшей от пота кожей. Теперь, покусывая губу, она подошла к сундуку и достала оттуда меч и кольчугу. На миг ее охватило сомнение. Она стояла посреди комнаты, держа их в руках, — сначала лицом к Рожденному заново, который старался не встречаться с ней взглядом… Потом к карлику — тот поглядел на Хорнрака и неожиданно сделал движение головой, словно заметил что-то забавное… Потом к Целлару, который лишь спокойно поглядел на нее… И, наконец, к наемнику.

— Это подойдет? — спросила она. — Это все, что у меня есть.

Хорнрак выглядел удивленным. Он взял меч, поднял его; опытными пальцами согнул нижний край кольчуги. Потом вытащил из-под плаща маленький тонкий напильник круглого сечения и сделал крошечную зарубку.

— Сталь, — наемник пожал плечами. — Справедливая цена, хотя я предпочел бы слитком…

Он посмотрел на королеву, на этот раз вопросительно.

— Если это все, я пошел.

— Это не все! — воскликнул Фальтор. — Метвет Ниан, скажите ему!

Он преграждал Хорнраку путь к двери. Энергоклинок вновь покинул ножны, и искры, злобно шипя, капали с него.

— Вот они — шуточки Высокого Города! Скажите на милость! — рассмеялся Хорнрак. Шансов у него не было. Он взглянул на старый стальной меч в своей руке. — Но все-таки…

— Остановитесь! — крикнула Метвет Ниан. — Эльстат Фальтор, вы сошли с ума?

Тонкое лицо Рожденного заново стало бледным и мрачным от смущения и гнева, и он бессильно опустил баан.

— Не трогайте его. Он оказал мне услугу… — королева снова повернулась к Хорнраку: — Милорд, я вижу, вы ранены. Прежде чем покинуть дворец, зайдите в лазарет.

Наемник коротко кивнул.

— Не приближайтесь к Низкому Городу после наступления темноты, Фальтор.

В дверях наемник задержался и обернулся.

— Я предпочел бы не одалживаться перед Домом Ниан, — он бросил на пол кольчугу и бережно положил сверху меч. — У девчонки был с собой узел. Его украл один рифмач по фамилии Патинс. А когда развернул, обнаружил там голову насекомого размером с дыню. Такое нигде не продашь.

Метвет Ниан в ужасе глядела на него. Хорнрак, словно не замечая этого, прислонился к дверному косяку и уставился в пространство.

— Сомневаюсь, что хоть раз в жизни видел его таким напуганным, — задумчиво проговорил он и посмотрел на королеву, — Теперь эта штука валяется в грязи, где-то в Низком Городе, и будет валяться, пока не сгниет. Я выбросил ее, моя госпожа. До свидания.

Где-то за Монарами бродит ветер, подбирая на холодных вершинах равнодушных гор и северных морских путях первые дожди со снегом — самое время. Позже он принесет в Город изморозь, ледяной воздух и слабый запах ржавчины… а пока роется, словно унылый черный пес, среди бескрайних дюн и нескончаемых бесплодных куч на Великой Бурой пустоши, обнюхивает серые камни и рухнувшие опоры — наполовину ушедшие в песок обломки десятков тысяч лет.

Что еще движется там, бросая неясную тревожную тень на поселение Рожденных заново? Кто шагает, подражая нелепой, подпрыгивающей походке последователей Знака Саранчи, что шествуют ночью по улицам Вирикониума, мерила мечты?

Слова Хорнрака студят сильнее любого ветра.

— Что они имели в виду? — шепчет Фальтор. — Зачем они это прислали?

Но карлика больше занимает убийца, и он задумчиво смотрит ему вслед. Потом встает и прикрывает дверь…

— Он знает, чей это был меч? — рассеянно спросил он Фальтора. — Он хотя бы догадывается?

Но Фальтор лишь устало потер глаза.

— Он врун и мерзавец.

Гробец захихикал.

— Я тоже, — он поднял отвергнутый меч и кольчугу, и улыбнулся Метвет Ниан: — Это был смелый шаг, моя госпожа. Вы способны смягчить и камень. Можно, я их уберу?

— Один из вас пойдет за ним и отдаст ему и меч, и кольчугу, — отрезала она. — Нет, подождите. Я сама.

При виде их недоумения королева рассмеялась.

— Я хочу, чтобы это принадлежало ему… — Она не дала перебить себя и закончила: — Он спас девушку из сострадания, хотя никогда этого не поймет.

Во время этой странной заминки в голове Фальтора крутился один вопрос… а может, и не один. Рожденный заново открыл рот, чтобы возразить, когда Целлар — он вот уже несколько минут раскачивался в кресле, и на его лице сменяли друг друга самые разнообразные выражения, каждое следующее непонятнее предыдущего — издал пронзительный болезненный крик и вскочил, словно внезапно проснулся от кошмарного сна. Его кожа посерела, ястребиные глаза не отрываясь смотрели на дверь, как будто Хорнрак все еще стоял там; они горели от невыносимой муки. Когда Метвет Ниан коснулась его плеча, старик, казалось, едва это заметил.

Его кости под странно расшитой одеждой были тонкими и хрупкими, как у птицы.

— Фальтор! Гробец! — в отчаянии забормотал он — Нельзя терять ни минуты!