Читаем Виновен полностью

– Понимаю почему… Но я решила, что Хиросава прозрачный, что он может принять любой цвет, в том числе и злые, темные цвета. Поскольку у него нет девушки, любой признавшейся ему в любви он скажет: «Да, я не против» – и подстроится под ее цвет. Но ему нельзя становиться моего цвета, ведь я такая неудачница, нелюбимая всеми… И я прервала нашу переписку и звонки, воспользовавшись тем, что нас перевели в разные классы в старшей школе.

Фукасэ подумал, что, может, они с Аои и разного цвета, но, подобно тому, как и в фиолетовом, и в зеленом есть синий, у них есть какой-то общий оттенок.

– А Ёсики что на это сказал? – спросила Маю.

– Он только один раз спросил меня: «Почему?» Я ему объяснила, что с прозрачными людьми плохо сочетаюсь, и он понял.

– Вот оно как… А я не понимаю, – сказала Маю, чуть ли не готовая заплакать. А вот Фукасэ показалось, что он понимает, что чувствовала Аои.

– А в университете у него был кто-то… ну… такая? – спросила Аои, опустив голову. В отличие от Маю, которая пришла на встречу по просьбе Мацунаги, Аои составила ей компанию, чтобы спросить именно это, подумал Фукасэ. Какую жизнь вел Хиросава в университете? Она хочет восполнить недостающие знания о нем. У нее такая же цель, как у Фукасэ.

– Я ничего такого от него не слышал, но на стоянке он покупал брелок, который мог бы понравиться девушке, поэтому друзья думают, что у него кто-то был. Так что это я у вас хотел спросить про девушку…

Он проглотил слова: «Извините, что не смог рассказать то, что вы так хотели услышать».

– Да ничего, спасибо. Я была бы рада, если б у него была девушка. И хорошо бы он ей первый признался…

С этими словами Аои разрезала блинчик, пропитанный взбитыми сливками, на четыре части и положила в рот кусок, который с трудом там поместился. Как будто намекала, что больше ей сказать нечего.

– Вот, пока не забыла… – Маю протянула ему нейлоновый пакет. Тяжелый. Фукасэ заглянул внутрь; оказалось, что там три альбома – из младшей, средней и старшей школы. А он думал, что будут только старшие классы… Вот здорово! И вдобавок Маю принесла сочинения из младшей школы.

– Спасибо!

Фукасэ подумал, что можно показать все это родителям Хиросавы.

– Вы составляете что-то вроде некролога по просьбе отца Ёсики?

Что Маю обсуждала с Мацунагой, он не знает, но она почему-то считает, что его попросил отец. Вот почему вспомнила про эпизод защиты ученика от травли…

– Я не уверен, что у меня получится нечто стоящее.

– Да ладно вам скромничать! Такой хороший вуз окончили… И на похоронах говорили, что были близки с Ёсики…

– Ну… да.

Теперь-то он не был в этом уверен.

– Один вопрос. Ёсики попал в аварию, когда поехал встречать друга, так? Все его товарищи очень раскаивались, говорили, что надо было брать такси или остановить его от поездки, каялись перед родителями, верно?

Фукасэ молча кивнул. Маю говорила незло, словно обсуждала что-то обыденное, но Фукасэ почувствовал, как по бокам у него заструился пот.

– Эти ваши разговоры о том, ехать или не ехать… вы с самого начала предполагали, что Ёсики поедет, так?

– По… почему?

– Ну, это не то чтобы мое мнение, просто вокруг все тетушки так говорят… Что Ёсики такой добрый, он не отказался бы. Поэтому я не понимаю, почему папа Ёсики поручил вам составлять посмертные записи, когда все тут у нас считают, что он погиб из-за вас!

– Да что вы! Я… нет, мы очень раскаиваемся в том, что произошло той ночью! Мы тяжело переживаем его смерть. Во всяком случае, я… Он же был для меня первым настоящим другом в жизни!

Фукасэ изо всех сил сжал кулак, лежавший на коленях. Это должно было придать ему сил – но из глаз закапали слезы, одна за другой.

– Извините, я была груба… Ну, надеюсь, у вас получится хороший сборник. Альбомы и прочее можете отправить на адрес Ё-тяна, когда будет удобно… Пойдем, Аои.

Она явно не думала, что не должна была говорить то, что сказала, – просто была смущена. Аои ничего не говорила, но и не возразила Маю. Значит, тоже верит местным сплетням.

Фукасэ знал, что ему нужно было сказать: «Спасибо, что вы пришли и уделили мне время». Но он мог лишь сидеть с опущенной головой и молчать. Когда же опомнился, девушки уже взяли счет и рассчитывались каждая за себя. Если он пойдет сейчас к кассе и предложит заплатить, они, наверное, откажутся? Никто не хочет, чтобы их угощал человек, отнявший у них друга детства и одноклассника…

Стало быть, он думал, что прощен, потому что родители Хиросавы были с ним ласковы? Решил, что раз их компанию посадили за соседний с родственниками стол на похоронах, они самые близкие друзья Хиросавы?

Он что, всерьез считал, что сейчас к нему придут и за чаем весело поведают ему свои воспоминания о Хиросаве? На самом деле его никто не прощал. Неважно, знают они или нет, что Хиросава пил спиртное в тот вечер. Даже если б он не пил, они все равно считали бы, что именно эти четверо привели Ёсики к смерти.

Ну, найдет он отправителя обвинительных писем – и что дальше?