Читаем Вилла в Лозанне полностью

Блондинка со спокойной улыбкой объяснила Вере Сергеевне, что с ней разговаривает сотрудница германской разведки: тем, кого она представляет, доподлинно известно, что мадам Кинкель и ее муж являются русскими агентами, их вилла служит радиоквартирой, отсюда зашифрованные сведения передаются в Москву. Эту информацию получает у известного ей человека мадам Вера, она связная, а радирует, очевидно, ее муж Герберт Кинкель. Мадам может не сомневаться, сведения у них абсолютно точные, даже не стоит искать передатчик, хотя вот, кажется, эти расторопные парни, которые знают свое дело, уже нашли его. (В это время перерывшие все в комнатах агенты извлекли из тайника в кабинете Герберта радиопередатчик, вмонтированный в патефонную коробку, и с издевательскими ухмылками поставили его на стол перед Верой Сергеевной.) «Ну, теперь мадам, вероятно, понимает, что имеет дело с серьезными людьми?» Крашеная блондинка рассмеялась.

Так называемая Магда сообщила, что они знают, с кем встречается для получения разведывательных сведений госпожа Кинкель; немка правильно описала наружность связного, указала часы и места их свиданий и добавила, что этот человек служит в контрразведке. Затем с точностью до минут указала время радиосеансов Герберта, то есть время выхода его в эфир для связи с Центром. Вера Сергеевна ни слова не произнесла в подтверждение, но это, конечно, не могло уже ничего изменить. Налицо был полный провал, и в руках немцев оказалась Эрика.

Служба безопасности рейха, продолжала Магда, не может допустить, чтобы кто-либо, пусть даже граждане нейтральной страны, наносил ущерб военной мощи великой Германии, помогая ее врагу — России. А чета Кинкель именно этим и занимается и, кстати, занимается этим тайком, во вред своей же стране, защиту которой от большевистской заразы, как и всей Европы, взяла на себя доблестная германская армия.

Надеемся, госпожа Кинкель понимает, продолжала немка, что иного выбора в такой ситуации у службы безопасности не было. Конечно, есть еще один путь: осведомить о запрещенных подпольных радиопередачах здешние власти, и почтенных супругов тотчас же арестуют. Однако это не решает всех проблем: ведь репрессивные меры властей могут совсем не коснуться других помощников русской разведки, в особенности людей, поставляющих военные сведения, то есть тех, кто находится в самой Германии. И где гарантии, что эти ублюдки и предатели немецкой нации опять не займутся своим мерзким делом, как только русские введут в действие другой радиопередатчик? Нет, арест Кинкелей не удовлетворил бы полностью интересов безопасности рейха, разглагольствовала Магда, сидя за столом перед Верой Сергеевной.

Немецкой разведке, продолжала грудастая защитница великой Германии, пришлось взять дело в свои руки. И вот итог. Как коллега коллеге, Магда искренне сочувствует мадам Вере, но что поделаешь! Борьба есть борьба, и побеждает сильнейший, не так ли? Однако мадам и ее супругу не в чем винить себя: как разведчики, они работали безупречно, провал не результат их ошибок, а результат искусно выполненной операции их соперником. Впрочем, хватит об этом! Она, Магда, и так рассказала больше, чем следовало, ей еще достанется от начальства, но мадам так располагает к себе, такая очаровательная… Магда будет очень рада, если они найдут общий язык и подружатся — это на пользу ей самой и ее чудесной дочурке. Кстати, о девочке. Магда может поклясться, что ребенок находится в полной безопасности, под присмотром доброго, дисциплинированного сотрудника, между прочим, по профессии он школьный учитель; девочка весела, с ней играют, гуляют, прекрасно кормят, у нее есть все, что нужно ребенку ее возраста. Магда обязательно как-нибудь повезет мадам Веру туда, чтобы мать могла убедиться в правдивости ее слов, но, конечно, это будет зависеть от самой госпожи Кинкель. Если она будет вести себя разумно и воздействует должным образом на своего супруга, то Магда похлопочет перед начальством.

«А теперь о главном. — Голубые глаза немки под длинными наклеенными ресницами стали холодными, большой ярко-красный от помады рот перестал улыбаться. — Вы с мужем будете продолжать работать, как и прежде, но под нашим контролем. Наши парни останутся у вас, они знают, что им делать. Эрику же мы вынуждены разлучить с вами до тех пор, пока операция не завершится успехом, девочка — гарантия вашего послушания. Пока она у нас, вы будете делать все, что вам велят. Потом мы ее вам вернем. Поймите, мадам, при всем моем сочувствии к вам у нас нет иного выхода!»