Читаем Викинги полностью

Олав родился в 995 г. и в возрасте двенадцати лет отправился в свой первый викингский поход под присмотром опытного кормчего по имени Храни. Викинги Храни занимались своим ремеслом в Дании и Швеции, на Готланде, у берегов Эстляндии и в Финляндии, где местные колдуны, вызывавшие бурю, ничего не смогли поделать против удачи Олава. Юный воин участвовал в грабежах и в битвах. К тому времени, когда Олав встретился с Торкелем Длинным, он, говоря языком скальдов, не раз "кровавил брег", "мочил волчьи лапы кровью", "затевал спор мечей" и "заводил песнь стрел" — проще говоря, давно уже разбойничал в северных водах (180). С людьми Торкеля он совершал походы в Ютландию, Фризию и Англию, где сражался при Хрингерике, брал Кентербери и атаковал Лондон. После того как Торкель перешел на службу к Этельреду, Олав перенес свою деятельность во Францию и, возможно, Испанию. Гийом Жумьежский называет его Olavus rex Noricorum и пишет, что он служил нормандскому герцогу Ричарду II. Во время пребывания в Нормандии Олав в 1013 г. принял крещение в Руане. Вероятно, там же, в Нормандии, он встретился с Этельредом, поступил к нему на службу и вместе с ним вернулся в Англию. Все источники в один голос утверждают, что Олав сражался в Англии, однако расходятся во мнениях по поводу того, на чьей он был стороне. Только нестыковки в хронологии не позволяют нам предположить, что он дрался так же и за Кнута; однако именно в то время, когда Кнут отвоевывал Англию, ярла Эйрика не было в Норвегии и Олаву выпал шанс, которым он не замедлил воспользоваться. Давешний викинг и наемник явился в Норвегию не позднее 1015 г., а скорее всего, годом раньше. Очевидно, он надеялся захватить там власть, но более о его планах нам ничего не известно.

Немногим больше мы знаем и о тех обстоятельствах, при которых он эту власть получил, хотя едва ли здесь есть вина Снорри Стурлусона, с готовностью сообщающего нам массу невероятных подробностей. Он рассказывает, как Олав с двумя торговыми кораблями, на которых находилось 120 человек, пристал к острову Сэла южнее мыса Стад и с обычным викингским коварством, но вполне милосердно, убрал с дороги Хакона, сына ярла Эйрика. Будущий прославленный конунг обладал редким даром красноречия и умел говорить убедительно; он одержал решающую победу над своими врагами у мыса Несьяр возле западного побережья Ослофьорда (скальд Сигват тогда впервые видел его в бою), после чего отправился на север, в Трёндалёг, который считал ключом ко всей Норвегии. После того как ярл Свейн бежал в Швецию и вскоре там умер, а юный Хакон уплыл в Англию, Олав смог обосноваться в Нидаросе и приглядывать за самыми ненадежными из своих подданных. Он возродил город и всячески стремился привлечь туда торговцев, построил там себе усадьбу и заложил церковь. В Норвегии еще оставались херсиры, которые, подобно Эрлингу сыну Скьяльга и Эйнару Брюхотрясу, не покорились новому конунгу, и обширные области далеко на севере или во Внутреннем Трёндалёге по-прежнему не выплачивали ему дань, но все же к концу 1016 г. Олав не только формально, но и на деле мог считаться властителем всех более-менее доступных норвежских земель.

Во многих отношениях он был хорошим правителем, даже очень хорошим (181). Как ни удивительно, человек, прошедший в юности школу насилия и убийства, немало заботился о спокойствии и безопасности своих подданных. Разумеется, он мог быть безжалостным и жестоким, но вел себя так лишь по отношению к тем, кто сеял смуту или пытался оспорить его власть, либо когда дело касалось религии. Как и Кнут в Англии, он большое внимание уделял законам. Тинги по-прежнему оставались авторитетным законодательным и судебным органом; их позиции даже упрочились, поскольку Олав выбирал своих сподвижников из богатых бондов, а не из местных херсиров, еще живших памятью о прежних временах. И опять-таки подобно Кнуту, Олав во многом опирался на опыт своих предшественников. Снорри рассказывает, что конунг часто просил говорить ему законы, которые установил в Трандхейме Хакон Добрый, и, советуясь с самыми мудрыми людьми, которых он собрал в своей усадьбе, "одни законы упразднял, а другие добавлял, если считал необходимым". Ни титул, ни богатство не избавляли человека от необходимости соблюдать законы; Олава невозможно было ни запугать, ни подкупить, и в определенных ситуациях, как мы уже говорили, он не ведал жалости. Не все законы, известные позднее как "законы конунга Олава", установлены им: мощь древних влиятельных родов, утверждавших свои собственные представления о справедливости силой оружия, не могла иссякнуть за одно поколение. Однако во времена Олава был сделан важный шаг к созданию общенорвежского законодательства. Сигват в своей висе, конечно, несколько преувеличил заслуги конунга, но в целом Олав вполне заслуживает такой похвалы:

Ты, жилец светлицы

Вола снасти, властен

Днесь закон дать детям

Вечный человечьим (182).