Читаем Викинги полностью

Когда Олав с 60 кораблями приплыл грабить Зеландию, а большая флотилия Энунда принялась разорять Сконе, Кнут лично отправился на север. В Лимафьорде к флоту, приведенному им из Англии, присоединились датские корабли. Весть о прибытии конунга придала данам мужества, и когда Кнут во главе объединенного англо-датского морского войска вошел в Каттегат, Олав счел за лучшее покинуть Зеландию. Шведы и норвежцы вместе продолжили грабить Сконе. Не слишком большое достижение для двух властителей, собиравшихся завоевать Данию, но и это занятие им пришлось оставить, когда к Сконе подошел флот Кнута. Союзники заняли позицию в устье реки Хельгё на восточном побережье и дали Кнуту бой. Согласно одним источникам, в этом сражении победил Кнут, согласно другим — Олав и Энунд, но те и другие утверждают, что решающий вклад в эту победу внес Ульв. В описании битвы присутствует масса совершенно неправдоподобных деталей, но кое о чем можно догадаться по ее последствиям. Энунд с остатками своего флота отправился домой, расторгнув союз с Олавом, хотя и не разорвав с ним дружбы. Кнут вернулся в Данию и свел счеты с ярлом Ульвом: ярла убили в церкви в Роскилле, и Кнут, чтобы загладить вину перед местными клириками, пожаловал церкви обширные земли. Олав же оказался в весьма затруднительном положении. Он опасался измены и торопился домой, но, помня о печальной судьбе Олава сына Трюггви, не решился плыть через Эресунн, где враги могли устроить засаду. В итоге он бросил свои корабли и по суше добрался до Сарпсборга. Последовавшее за этим затишье не принесло Олаву ничего, кроме все возрастающего чувства тревоги, в то время как Кнут сделал еще один шаг к бескровному завоеванию Норвегии: паломничество в Рим и те духовные и земные блага, которые он в результате приобрел, еще больше укрепили его авторитет на севере. "Не видеть добычи лежачему волку, а победы — проспавшему", поэтому люди Кнута, пока их повелитель странствовал, пытались склонить на его сторону норвежцев — великих и малых. "Не знаю радушных и щедрых, что стали б дары отвергать; ни таких, что, в ответ на подарок врученный, подарка б не приняли", — говорится в "Речах Высокого". Кого-то прельщало богатство, херсиры, отпрыски древних родов, хотели, чтобы с ними считались. Кнут был щедр и с теми и с другими. Харек с Тьотты, Торир Собака, Эйнар Брюхотряс, Эрлинг сын Скьяльга приняли его сторону. Когда датский властитель в 1028 г. приплыл с могучим флотом в Норвегию, никто не оказал ему сопротивления. Олав попытался собрать людей под свое поблекшее знамя, но безрезультатно (185). Единственное, что ему удалось, — это убить Зрлинга сына Скьяльга, сдавшегося ему в плен, и даже здесь он больше проиграл, чем выиграл. Кальв сын Арни его покинул, после чего конунг Олав, с теми немногими, кто еще остался ему верен, бежал через горы в Гудбрандсдалир, а оттуда отправился в русские земли, к своему родичу Ярославу.

Победоносная флотилия Кнута тем временем совершала триумфальный вояж вдоль норвежских побережий. Повсюду, где флот приставал к берегу, Кнута радостно приветствовали или, по крайней мере, принимали как освободителя, и в Нидаросе его провозгласили конунгом. В очередной раз правитель, утративший главенство на море, потерял все, и соперник с сильным флотом занял его место. Кнут передал корону Дании Хардакнуту, оставил своим наместником в Норвегии Хакона сына Эйрика, ярла Хладира, и отплыл в Сарпсборг. После того как Вик признал его власть, он вернулся в Данию, а оттуда — в Англию. Многие конунги прежних времен притязали на громкие титулы, но Кнут мог именоваться Rex totius Angliae et Dennemarchiae et Norregiae et partis Suavorum с полным на то основанием (186). Даже если согласиться, что Suavorum следует читать как Slavorum, имея в виду, что Кнут был правителем Сконе и, возможно, Блекинге, суть от этого не меняется.

Следующим летом положение в Норвегии изменилось. Ярл Хакон утонул в Петтланасфьорде; он был последним отпрыском старинного рода, чье достоинство и могущество могли соперничать с достоинством и могуществом Инглингов, и во всей Норвегии не нашлось никого, кто по праву стал бы его наследником. Кнут, видимо, подал некие надежды Кальву сыну Арни и Эйнару Брюхотрясу и при этом сумел каким-то образом удерживать их в повиновении; а затем объявил, что в Норвегии будет править его сын Свейн. Вместе со своей матерью Эльфгиву (Альвива — в скандинавских источниках) Свейн приехал в Норвегию, вероятно, из Дании. И ровно в тот момент, когда они прибыли с юга в Вик, изгнанный конунг Олав сын Харальда — всеми забытый, но вполне законный претендент на норвежскую корону — явился в Трандхейм с востока. Ситуация напоминала 1000 г.: фигуры для очередной блистательной партии, вошедшей в анналы викингской эпохи, были расставлены и противники ждали своего часа.