Долго размышлять не было времени: тут как раз открылась дверь комнаты. Вид у Штормана был неважный: голова еще не расчесана, на ногах кальсоны. Он совсем не был похож на безупречного офицера СС, которым всегда хотел быть, а того человека, что явился к нему сейчас, хотел бы видеть меньше всего на свете. Он удивился, но тем не менее он приветствовал его как подобает:

— Штурмбаннфюрер Принц? Хайль Гитлер! Чему обязан?

— Зит хайль, Шторман. Простите мое вторжение, но неотложность важного дела заставила меня несколько пренебречь простейшими правилами приличия. Кроме того, я не ожидал найти вас в таком виде в этот час. Впрочем, может быть, вы нездоровы?

— Нет, герр Принц, — смущенно ответил Шторман. — Я сегодня ночью засиделся за работой и вот только что проснулся. Так чему же я обязан честью вашего посещения?

— Вы знаете, какими исследованиями я занимаюсь. В качестве историка и офицера СС я имел возможность глубоко изучить цивилизацию викингов. Мои изыскания один раз уже привели меня в Нормандию, а именно — в 1941 году в Байё. Принимая во внимание, что мои работы всеми признаны превосходными, я был очень удивлен, что начальство для столь трудного поручения избрало именно вас.

Штурмбаннфюрер дал Шторману пару секунд оправиться от удара Он брал у него реванш и хотел насладиться своей победой до последней капли

— Конечно, я понимаю, что были вознаграждены молодость и энтузиазм. Сам Гиммлер неоднократно подчеркивал, как важно быть молодым: молодость воплощает наш идеал. Тем не менее, я думаю, что в делах такого рода ничто не заменит опыта.

— А я думаю, что и мой опыт не следует совершенно отрицать, — возразил Шторман, совсем забыв про свой нелепый вид. — Дело это, как вы сказали, весьма сложное, и чтобы его исполнить, нам нужно быть очень осмотрительными.

— Осмотрительность и неумелость — разные вещи, — ответил Принц. — Прошу вас передать мне все результаты своих разысканий. Теперь я займусь ими и доведу до руководства результаты, которых оно ожидает.

— Я уже почти у цели, и я не позволю вам пользоваться плодами своих трудов.

Посетитель снисходительно улыбнулся. Он посмотрел Шторману в глаза и сказал:

— Дорогой Шторман, будьте благоразумны. Признайтесь: вы провалили дело. Рейху грозит гибель, и мы все пойдем ко дну вместе с ним. Сейчас время не для личных амбиций, а для общего блага. Теперь я руководитель этой миссии, а вы мой подчиненный. Я опубликовал лишь часть своих исследований о гобелене из Байё; многие подробности еще не ясны. И среди них как раз одна загадка, которая уже много месяцев преследует меня…

Шторман сделал глубокий вдох. Он знал, что ему ничего не остается, как только подчиниться приказу руководства, но перенести этот удар было тяжело. Так или иначе, он больше прежнего был полон решимости отплатить тем, кто в ходе поисков ставил ему палки в колеса. Он был слишком податлив, слишком человечен, и теперь дорого расплачивался за свою слабость.

Глава 35

Капелла Святой Терезы ничем не поражала. Что-то хрупкое было в ее белом контуре на фоне буйной зелени лугов. Фургон направился к перелеску, где можно было укрыться от ненужных взглядов. Марк и Жозефина не теряли ни секунды. Девушка сразу побежала к капелле, а водитель открыл дверцы фургона. Он проворно переставил бидоны с молоком и поднял поддон, под которым Ле Биан уже начинал задыхаться. Историк вылез из укрытия и наконец-то смог почесать ногу, зудевшую с самого начала поездки. Тут он заметил, что Марка в фургоне уже нет. Ле Биан улыбнулся: видно, спор в кабине к согласию не привел. Но сейчас не время было сводить счеты между влюбленными. Студент тоже выскочил из фургона.

Когда он входил в капеллу, голова Марка как раз только что скрылась под полом. Здание было невелико: всего одно помещение с каменным алтарем, на котором стояло латунное распятие, а рядом — статуя покровительницы капеллы. Любителю древностей тут нечем было восхититься, да у Пьера и времени не было заниматься подробным описанием этого места. Он обошел алтарь и увидел узенькую каменную лесенку в подвал. Снизу слышались приглушенные голоса. Не колеблясь ни секунды, Ле Биан спустился туда и увидел Жозефину, Марка, а с ними невысокого человека в черном. Все они сидели за столом, на котором лежал большой рулон ткани.

— А вот и тот историк, о котором мы говорили, — сказала Жозефина человеку в черном, когда увидала Ле Биана.

— Что ж, тогда сразу и приступим, — ответил тот. — У нас минуты лишней нет.

Ле Биан даже не успел представиться. Человек в черном уже развернул рулон, и явилась первая сцена этого уникального документа по истории Европы.

— По нынешним временам, — сказал человек в черном, — пришлось с самого начала войны запрятать этот шедевр подальше. Этот гобелен, знаете ли, — настоящее сокровище старинного искусства.

— Покров, — поправил Ле Биан. — Это не гобелен, а покров, вышитый шерстяными нитками по льняному полотну.