Прелат ушел, а герцог схватил глиняный кувшин, стоявший на столе посередине залы. Он размахнулся и с силой швырнул кувшин на землю, выкрикнув старое норманнское ругательство, которому научился от отца. Свидетель Тор! — этот старый кабан Скирнир поплатится наконец за свое вероломство!

Книга девятнадцатая

Книга была перевязана длинным кожаным ремешком. Тонкие узловатые пальцы на диво спокойно развязывали узел. Скирниру, напротив, не терпелось.

— Не торопись, Скирнир, — шутливо сказал законник Сверре. — С самого твоего детства я тебе твержу: победа приходит к тому, кто умеет терпеть и дожидаться. Придет день, когда твое нетерпенье тебя погубит!

— У нас хорошие новости, старый плут, — улыбнулся в ответ Скирнир. — Сегодня утром прибыл гонец от короля Рауля. Франкский король боится, как бы Рольф не сговорился с Огивой, чтобы вернуть династию Каролингов. Рауль готов помочь нам в борьбе с герцогом Нормандским и его союзниками… Дни Рольфа-предателя сочтены, уж поверь мне!

Сверре положил книгу на стол, осторожно раскрыл ее и стал перелистывать страницы. Годы его уже тяготили, но маленькие глазки живо блестели. Он гордился только что завершенным большим трудом.

— Вот, готово, — сказал он негромко. — Евангелие четырех спутников бога Иисуса Христа. Впервые оно переводится на священный язык рун. Магической силой письма наших предков мы одолеем бога трусов и слабосильных.

— Ты сделал превосходную работу! — воскликнул восхищенный Скирнир. — Я никогда теперь не расстанусь с этой книгой. Как только мы справимся с Рольфом, она станет нашим лучшим оружием для победы над Христом. Тор, Один и все боги Асгарда будут с нами и уничтожат его. Викинги подадут знак к этой славной победе, и ты — один из достойнейших ее творцов.

— Лишь бы только я был еще с вами! — вздохнул Сверре и подошел к приоткрытой двери. — Каждый день я чувствую новый натиск старости на свою ненадежную крепость. Недолго я еще смогу противиться этим зловещим ударам тарана… Дни мои сочтены…

— Молчи ты! — грозно сказал Скирнир. — Ты нас еще всех похоронишь. К тому же я…

Вдруг Сверре движением руки велел ему замолчать. Старый законник выглянул в щелку, и в тот же миг дверь разом распахнулась. Четверо вооруженных людей ворвались в хижину, а старика Сверре бросили наземь. Они решительно подошли к Скирниру. Тот невольно выхватил меч из ножен.

— Что такое? — спросил он, видя, что на него готовы броситься четыре норманнских воина. — Что вам от меня нужно? Берегитесь, братья, не то узнаете, до чего остр мой меч!

— Приказ герцога Роллона! — крикнул один из воинов. — Нам велено тотчас же доставить тебя к нему.

— Об этом вы пожалеете, — пригрозил им Скирнир.

Но было поздно. Его уже связали.

Сверре с трудом поднялся. Он инстинктивно, чтобы чего не случилось, взял Евангелие и осторожно положил на пюпитр. Старик многозначительно поглядел на Скирнира, тот в ответ чуть-чуть ухмыльнулся. Дело для рыжего великана оборачивалось неважно, но зато могучее оружие против христианского бога было спасено.

Книга двадцатая

Рольф спустился по лестнице в тюрьму при своем замке. Тюрьма была невелика — всего две камеры, где обычно узники проводили недолгое время перед казнью. Стражники поклонились герцогу и провели его в камеру, в которой был заперт Скирнир Рыжий. Рольф приказал оставить их наедине. Стражники удалились.

— Скирнир, — заговорил Роллон, оставшись с родичем с глазу на глаз, — на сей раз ты положил конец моему терпению. Прежде у меня не было доказательств твоих бесчинств — теперь есть.

— Я ничего тебе не должен, Рольф, — ответил Скирнир, не вставая. — Я рожден от той же крови, что и ты. Но ты предал свою кровь, а я нет. Ты знаешь, что я думаю о тех договорах, что ты заставил нас подписать, о боге, которому ты заставил нас поклоняться, о мире с трусами, который ты велишь нам терпеть… Я не из тех, кто скрывает свои мысли. Но я все-таки не понимаю, о каких бесчинствах ты говоришь.

Рольф Пешеход посмотрел на родича с яростью в глазах, как охотник на дикого зверя, попавшего в волчью яму.

— Скирнир, — сказал он, — или ты посмеешь сказать мне, что не знаешь деревни Меан? И церкви той деревни? Ты, видно, совсем ни при чем, что там сожгли Божий храм, убили священника и похитили его ларец?

— Не знаю, о чем ты мне говоришь, — нахально ответил великан. — Или ты думаешь, что Скирнир Норманн опустится до карманной кражи?

— Не стоит тебе лгать, Скирнир, — глухо выговорил Рольф. — Уже много-много лет ты спишь и видишь, как бы выпустить мне кишки. Фрейя, светлая ей память, много раз говорила мне об этом, но я не хотел раскрыть глаза. Ты мечтаешь занять мое место и повернуть все вспять. Но наш народ живет на этой земле свободно и счастливо. А после меня править им надлежит моему сыну Вильгельму.

Скирнир наконец решил встать. Он подошел к зарешеченному окну и негромко заговорил: