— Дорогая моя Эмма, — ответил король, — вы решительно не похожи на других женщин. Вы тверды, и воля ваша сильна. Поэтому я вас уважаю и признателен вам за все, чем вам обязан. Но не мешайтесь больше в дела королевства. Сегодня враги нас боятся, и так будет до тех пор, пока я способен крепко держать меч и вместе с товарищами давать шпоры коню на поле битвы. Как бы то ни было, я, как обычно, учту ваши советы. Впрочем, я могу еще положиться на нескольких человек, у которых есть свои ходы при дворе нормандского герцога.

Эмма понимала, что ничего, кроме этого невнятного обещания, не получит. Но выйдя из спальни супруга, она подумала, что приходила к нему не зря. Она знала: теперь Рауль должен что-то предпринять. А раз так, она при случае напомнит ему об этом…

Книга семнадцатая

Топот копыт по земле оторвал отца Клемента от книги. Священник удивился, откуда такой шум: в это время жители деревни обычно затворялись в своих хижинах и ужинали. Урожай в этом году выдался хороший, всего в их долине было вдоволь. Должно быть, путники-чужестранцы просятся на ночлег, подумал попик. Он торопливо прошел через коротенький неф своей церкви и открыл тяжелую деревянную дверь, отделявшую дом Божий от мира людей.

Выйдя на улицу, он огляделся, но никого не увидел: только две лошади паслись поодаль в высокой траве. Отец Клемент нахмурил брови и опять посмотрел вокруг. Не могли же эти лошади сами прискакать к его церкви. Где же всадники? Может быть, спустились к реке напиться после долгой дороги. Попику было любопытно, а встревожиться он особо не встревожился. Он повернулся и пошел назад к себе в церковку, строенную из дерева и самана. И тут он почувствовал у спины между лопаток прикосновение холодного лезвия. Священник вздрогнул, а за спиной у него раздался громкий грубый хохот:

— Что, отче, ты небось думал, этих коней ангелы небесные пригнали?

— Но кто же вы? — тихонько проговорил дрожащий священник. — Что вам нужно?

Его вдруг с силой швырнули в храм. Он споткнулся о ножку скамейки и нелепо покатился по земле. Остановившись, он наконец увидел своих обидчиков. Перед ним стояли два воина: длинноволосый рыжебородый человек с мечом в руке и еще один, поменьше ростом, но очень крепкий, тоже носивший на манер викингов длинные светлые волосы. Рыжий великан с грозным видом приблизился к отцу Клементу.

— Ну как, поп, — громко воскликнул он, — испугался? Дрожишь? Боишься, что твой бог не придет тебя выручить? А ты ему так служил — где же благодарность? А?

И рыжий воин захохотал пуще прежнего. В два прыжка он подскочил к алтарю, на котором стояло резное деревянное распятие. Пару секунд викинг смотрел на него и смеялся, а потом поднял меч и ударил по статуе. Точный удар отсек голову Христу. Голова упала с глухим нелепым звуком. Викинг вернулся к священнику; тот уже встал на ноги и, плача, прижался к стене. Рыжий великан подошел к нему вплотную.

— Вот видишь, — сказал он с наигранным огорчением, — я, кажется, осквернил твой храм. Согрешил, значит. Теперь, должно быть, сгорю в аду… Ууу, как страшно…

И викинг вновь расхохотался, а его товарищ, как бешеный, принялся крушить все, что было в церкви. Прежде всего он сорвал со стен два ковра, потом стал переворачивать скамейки. Затем он разбил крест, бросил оземь и расколол каменную статую Пресвятой Девы. Отец Клемент ничего не мог поделать: он только наблюдал, как рушится то, чем он до сего дня гордился больше всего в жизни. Как ни молил он от всего сердца у Бога милости, никто не мог прийти ему на помощь.

Вдруг Скирнир разом перестал смеяться. Вид у него стал свирепый; он опять подошел к попу и заорал:

— Ну, ладно, довольно я потратил времени! Говори мне сейчас, где спрятал клад! Мне говорили, у тебя здесь деньги спрятаны. Да только не ври, а не то здорово поплатишься!

— Государь мой, — взмолился священник, — нет у меня тут никакого клада… Я только смиренный священник в этом бедном приходе… Вы же знаете, у нас тут народ очень бедный…

— Знаю я вас, лжецов! — еще громогласнее загрохотал Скирнир и схватил отца Клемента за горло. — Все вы прячете денежки! Люди, как дураки, вам их несут, чтоб епископы ваши жирели, а вы их себе берете! Не будет по-моему, так сильно ты пожалеешь о своем упрямстве.

Тут отец Клемент склонил голову и побежал к клиросу. Он открыл черную дверцу в ризницу, где складывались все священные предметы, и тут же вышел назад. В руках у него был ларчик, обитый кожей и украшенный железными полосами. Священник поднес его Скирниру. Второй викинг тем временем тоже подошел к ним.

— Вот так-то лучше, — сказал Скирнир с улыбкой. — И что это у вашего бога слуги все такие трусливые? Должно быть, потому, что он и сам жалкий трус…

— Бога ради… сжальтесь, государь мой… — умолял священник. — Герцог Роллон — наш господин… он пришел под кров святой матери-Церкви… Что он скажет?..

— Рольф Пешеход предатель, и пора уже всем об этом узнать, — с презреньем ответил Скирнир. — Олаф, холодно мне в этой церкви. Не напустить ли на нее огня? По-нашему — божьего огня, а по-ихнему — дьявольского.