— Тогда они высадили дверь и обшарили всю квартиру, — продолжал консьерж, словно угадав мысли молодого человека. — А нашли ли что — не спрашивай, не знаю.

— А дальше что? — спросил Ле Биан. Он все еще не мог опомниться.

Большой Шарль подумал: дело поворачивается так, что ему, пожалуй, пора вмешаться. Он увел обоих посетителей в заднюю комнату своего бара.

— А дальше, — ответил он, — надо быть очень осторожным. Самое главное — бросьте оба болтать языком. А еще мы подыщем спокойное место, где наш друг Пьер сможет перевести дух.

— Мне из города уезжать нельзя! — воскликнул Ле Биан, вдруг вернувшись к реальности.

— А кто сказал уезжать? — удивился хозяин кафе. — Останешься ты себе в нашем прекрасном Руане. Мало, что ли, на улицах старого города погребов и подвалов?

Ле Биан выпил залпом рюмку водки и на секунду задумался.

— Мне нужно место потаенное, но чтоб там было электричество и нормальный стол разложить бумаги. Мне там надо будет поработать с одной древней книжкой…

— Вот как? — воскликнул Гюстав. — А не хочешь еще ванну, душ и газовую плиту последней модели?

— Во дает! — шутливо сказал Шарль. — Его чуть боши не поймали за задницу, а у него все мысли о старых книжках! Вот уж верно другого такого парня не сыщешь!

Но молодой человек, как ни странно, был в превосходном настроении. Ему сейчас рассказали, что за ним гонятся немцы, что путь домой ему закрыт, а он чувствовал себя так хорошо, как уже давно не бывало. Мало того, что у него был ключ к разгадке — он еще и заработал галуны участника Сопротивления. И Жозефина об этом узнает!

Глава 29

Машина СС въехала во двор комендатуры. Она остановилась перед подъездом; четыре человека разом выскочили из нее и размеренным шагом поднялись по ступенькам. У входа стоял фон Бильниц. Он обратился к Шторману, который проходил мимо, даже не глядя на него:

— Судя по вашему хмурому виду, господин Шторман, охота ваша не слишком удалась. Может быть, вы все-таки бросите свои химеры с Антикрестом?

— Я, полковник, нахожу ваше поведение чрезвычайно подозрительным, — сухо парировал оберштурмфюрер. — Мне даже кажется, вы чуть ли не рады тому, что враг рейха в этом городе остался на свободе.

— Вы ошибаетесь, — ответил офицер. — Я честный солдат, и как солдат не меньше вашего желаю победы своей стране. А потому я исполняю приказы начальства, даже если не полностью разделяю убеждения начальников.

Шторман весь напрягся. Ему стоило больших усилий не сказать полковнику все, что было на душе. Постояв, он обернулся и надменно посмотрел на пруссака.

— Берегитесь, фон Бильниц, — сказал он. — За вами пристально следят на очень высоком уровне. Я бы на вашем месте не играл с огнем. Вы принадлежите к тому косному миру, который весь в прошлом. А мы, хотите вы или нет, воплощаем славное будущее Германии.

— И притом ворошите старые суеверия? — возразил фон Бильниц. — Ваши поиски дурно пахнут. Я бы даже назвал их никчемными и опасными.

— Так или иначе, — ответил Шторман, — вы мне мешаете. Вы принадлежите к людям, которые связали свою верность с устаревшими ценностями вроде семитской религии. Я уверен, что вы больше готовы доверять архиепископу, чем соотечественнику из Черного ордена. Повторяю вам: берегитесь, любезный! Борьба вошла в решающую фазу, и мы не потерпим предателей. Но вам еще не поздно проверить свою совесть.

Фон Бильниц схватил Штормана за шею и сжал так, что тот чуть не задохнулся. Потом он отпустил эсэсовца.

— Никогда больше не называйте меня предателем! — выкрикнул фон Бильниц, не помня себя от гнева — В другое время за такое оскорбление вы бы мне дорого заплатили, так и знайте!

Шторман отскочил, потер кадык и оправился. Потом он посмотрел полковнику в глаза

— Знайте: мы расправимся со всеми террористами, которые суют нам палки в колеса Будь они церковные или светские — нам нет дела Они заплатят за свое безумство. Вспомните, что сказал рейхсфюрер на собрании генералитета СС в Позене 4 октября прошлого года: «Закон природы таков: хорошо то, что твердо; хорошо то, что сильно; хорошо для будущего то, что способствует борьбе за существование телесно, душевно и духовно. Наши принципы — кровь, отбор и долгое будущее». Обдумайте эти слова, фон Бильниц: в них многое сказано. А теперь я хочу, чтобы меня больше не тревожили. Меня ждет работа.

Шторман повернулся к фон Бильницу спиной, а тот горько пожалел, что так обнаружил при всех свою вражду с ним. Он знал, что так или иначе им все равно придется существовать вместе, и подозревал, что пойти на компромисс все равно придется ему.

Глава 30