— Должна признать, на сей раз ты прав, — ответила Жозефина. — Мы можем только убедиться, нашли они то, что ищут, или нет. А потом нам придется признать свое поражение.

— Гляди! — воскликнул Ле Биан, указывая пальцем за окном.

Жозефина и Жермена дружно прищурились, чтобы ничего не просмотреть. Шторман нажал на панель в северо-западном углу кладбища, и она подалась. Немец засунул руку в неглубокую нишу за плитой и вынул большой коричневый пакет. Эсэсовец был страшно рад: это он, как видно, и искал.

— Ну, вот она, — в отчаянье промолвил Ле Биан.

— Кто она? — спросила Жозефина, не понимая, о ком это он.

— Рукопись, которую Харальдсен прислал Леонии. Тайна Роллона.

Дальше все было быстро. Шторман поставил доску на место, и танец смерти пошел своим чередом водить хоровод вокруг всего кладбища. Эсэсовцы вышли из дворика и через проулок прошли на улицу. Их машина умчалась с места в карьер, злюся вожделенные страницы.

А в квартире госпожи Эриссон атмосфера была самая мрачная. Ле Биан беззгмными глазами смотрел на Жозефину и только твердил:

— Теперь, чтобы мы поняли эту тайну, остается надеяться только на чудо…

Глава 25

Черная машина въехала во двор комендатуры; двое часовых у ворот сделали на караул. Шторман бережно прижимал коричневый пакет к себе. Уже несколько раз он перелистывал бумаги, но не позволил себе заглянуть в их содержимое. Для него чтение было интеллектуальным служением, которое для извлечения максимальной пользы должно осуществляться в наилучших условиях. Прежде всего, он обязан был уведомить о своем успехе Вевельсбург. Итак, Харальдсен пытался спрятать от немцев последний плод своих исследований, но это было ему не по силам. Совершенство методов СС получило очередное подтверждение.

Шторман, как он уже привык, поднялся в отведенный ему кабинет, не потрудившись зайти поздороваться с хозяином. Неприязнь между ним и фон Бильницем мало-помалу переродилась в ненависть, так что они даже общались, посылая друг к другу секретарей. О появлении эсэсовцев в Руане ходило много слухов, а когда они вторглись в собор, то стали самыми ненавистными людьми в городе. Фон Бильниц, считавший своим долгом поддерживать порядок, опасался этих толков: они могли еще больше разжечь решимость врагов Германии, которых полковник считал обыкновенными террористами.

Шторман вошел в комнату и закрыл дверь, приказав ни под каким предлогом его не беспокоить. Он положил коричневый пакет на стол, снял телефонную трубку, велел телефонистке набрать нужный номер в Германии, повесил трубку и задумался. Прежде всего он вспомнил о золотом кресте, который оставил в Вевельсбурге. С тех пор как Шторман расстался с крестом, у него появилось странное чувство, которое он никак не мог себе объяснить. Если разобраться, ему казалось, что он действительно лишился чего-то ценного. Это было то же грызущее ум и сердце чувство, которое бывает, когда расстаешься с дорогим человеком и страстно желаешь увидеть его опять. Шторман быстро выгнал эти дурные мысли из головы. Он взял себя в руки: то были непростительные для человека на его месте знаки слабости. Вскоре телефонный звонок окончательно вывел его из этих размышлений.

— Герр Шторман, — объявила телефонистка, — соединяю вас с генеральным секретарем Зиверсом.

— Ja! — ответил Шторман голосом внезапно вернувшегося из грез в реальность человека.

— Подполковник Зиверс, — сказал далекий голос.

— Так точно, подполковник, — ответил младший офицер, — Шторман у аппарата. Докладываю вам о результатах моей работы, как мы договаривались. Мы добыли вторую часть рукописи профессора Харальдсена. Я сию секунду внимательно с ней ознакомлюсь, а потом мы сможем возобновить допрос в Вевельсбурге.

— Это будет затруднительно, — сухо ответил Зиверс. — Профессор Харальдсен сегодня ночью покончил с собой. Идиоты, отвечавшие за его охрану, будут наказаны за халатность.

У Штормана перехватило в горле.

— Но как же это возможно, господин генеральный секретарь?

— Как возможно! Как возможно забыть отобрать у заключенного шнурки от ботинок после прогулки? — злобно ответил оберштурмбаннфюрер. — Как возможно, что охрана забывает самые элементарные положения уставов ордена? Ключевое слово всей этой истории вам придется найти на тех страницах, которые он нам оставил. Ничего другого у нас больше нет.

— И вот еще что, господин генеральный секретарь, — продолжил Шторман. — По нашей информации, в это дело решили вмешаться церковные власти. Из Рима в Руанский собор приезжал экзорцист. Люди в сутанах знают, что мы идем по следу Роллона, но, думаю, еще не знают, зачем.

— Если Ватикан срочно командировал экзорциста, — ответил Зиверс, — это значит, что его власти очень серьезно считаются с нашими исследованиями. Вероятно, на самом высоком уровне. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что за этим стоит сам папа.

Шторман не ответил. Ему оставалось только выслушать распоряжения начальства. И они не заставили себя ждать.