Ле Биан был так рад своему открытию, что и думать забыл о том, что может грозить старой целительнице… Эсэсовцы тоже рвались к новым сведениям о Роллоне. Значит, надо было защитить колдунью с Горбатой Коровы.

— Так надо сейчас же к ней бежать! — воскликнул он.

— Сейчас? — ответила Жозефина. — Да ты с ума сошел. Поздно уже, мы никак не успеем вернуться в город до комендантского часа. Завтра утром я за тобой зайду и поедем вместе.

Глава 21

Черный автомобиль долго ездил туда-сюда по долине, пока обнаружил урочище Горбатая Корова. Четверо пассажиров поставили свою машину на обочине и пошли вдоль реки. Все они кроме Штормана держали в руках револьверы — были готовы отстреливаться в случае засады. Не без труда они навели справки, чтобы разузнать, где живет Леония, и ловушки не исключали. Между тем весть об их прибытии, наоборот, заставила бы спрятаться случайных прохожих, заблудившихся здесь ночным временем…

— Вон тот дом, оберштурмфюрер! Я вижу!

Немцы обошли кусты и оказались перед домиком с садиком. На улице, по всей видимости, никого не было. Прежде чем войти внутрь, Шторман тоже достал револьвер. Все эти жуткие предосторожности враз показались смешны, когда они очутились перед старой Леонией, спокойно сидевшей на стуле посреди комнаты.

— А мне уже говорили, что вы пожалуете в Горбатую Корову, — предупредила она их вопросы. — Я вас по шагам узнала. У вас даже по мягкой земле каблуки стучат, как подковы бешеной кобылы. А мы вас тут не любим, и я вам ничего не скажу, так и знайте!

Шторман усмехнулся: сама как былинка, а с характером; он еще и рта не успел раскрыть, как она встала на дыбы. Но он не подал виду, как ему забавно.

— Это мы будем решать, сударыня, когда вам говорить, — ответил он важно.

— Это вы так думаете, — возразила старушка, не меняясь в лиде. — А я же просто старая слепая женщина, у меня для вас ничего нет.

Шторман взял стул и сел напротив нее.

— Сударыня, — сказал он, — я хотел бы, чтобы вы нам рассказали кое-какие истории. Очень старые рассказы.

— А я вас садиться не приглашала.

— Вы должны знать Роллона, первого герцога Нормандского.

— Понаслышке только.

В другое время разговор между непреклонной старой женщиной и суровым эсэсовцем мог бы быть забавен, но сейчас было не до шуток. И хотя Шторман всегда очень уважал старух, дело было прежде всего.

— Сударыня, — сказал он более строго, — расскажите нам, что вы знаете о Роллоне и что с ним случилось.

— Говорят, он был нормандским герцогом… да я и в школе-то почти не училась, откуда мне знать?

Шторман слегка взмахнул рукой, и один из его людей приставил револьвер к виску Леонии.

— Знаете что, — сказала она хладнокровно, — в мои годы жизнь не очень-то боятся потерять. Это же дело времени. Парой месяцев больше, парой месяцев меньше — особой разницы нет. Все равно я заранее знаю, чем все кончится.

Поняв, что и силой он ничего не добьется, Шторман приказал своим людям:

— Все обыскать! Не пропускать ничего!

Подчиненные принялись переворачивать все в доме вверх дном. Они открывали банки, вырывали страницы из книг, вспарывали подушки, вытряхивали из мешков провизию, били гипсовые статуэтки. Сняли они и кости с потолка.

— Честное слово, — воскликнул Кёниг, — мы в ведьмином логове! В Средние века и не за такое жгли на костре! Наверняка она что-то может сказать про Антикрест…

— Но мы цивилизованные люди, — спокойно возразил Шторман. — А госпожа Леония — разумная женщина, она будет добра все нам рассказать…

— Нечего мне вам сказать, — стояла на своем знахарка.

Один из эсэсовцев взял палку и стал простукивать пол в комнате. Он методично ударял по каждому камню. И вот один из них отозвался глухим отзвуком. Леония чуть дернула головой. Это движение было моментальным, почти неприметным, но Шторман его все-таки увидел.

— Поднимите плиту, Шмидт, — приказал он.

Леония разом вскочила и, несмотря на свою слепоту, кинулась прямо на немца. Борьба была безнадежна, но ста-рушка всеми силами колотила по эсэсовцу сморщенными кулачками. Тот ее грубо оттолкнул. Она пошатнулась, потом схватила кухонный нож и снова бросилась на врага. Прозвучал выстрел, и Леония мягко опустилась на землю. Она была легка, словно сухой листок, упавший с ветки в лесу. Ее убили, потому что она собиралась до конца защищать ненадежное укрытие своей тайны.

Кёниг даже не взглянул на свою жертву. Не теряя ни мгновенья, он поднял камень, достал из-под него кожаную записную книжку и подал Шторману. Ее обложка была украшена узлом Одина.

Глава 22