Читаем Викинги полностью

Бывают такие зрелища, на которые не наглядишься никогда. Надо было только подождать несколько минут, и через окно в боковой стене солнечный луч попал в алтарь. Полоска света, принесенная прелестью чудного майского утра, ласково погладила щеку распятого Христа над перекрестьем трансепта. Каждый раз, как только выдавался случай, архиепископ Реймский старался в этот утренний час прийти в храм. С необычайным чувством восторга Эрве присутствовал при пробуждении Господа — всякий день одним и тем же, но всякий раз новым.

Когда свершилось это маленькое ежедневное чудо, он пошел в ризницу, где повар уже постарался солидно загрузить его на грядущий день. Архиепископ был вовсе не из тех, кто питается одной духовной пищей: он любил предаться греху чревоугодия, и о его непомерном обжорстве было, говорят, известно даже в римских дворцах и храмах. Когда прелат увидал, какой пир ему приготовлен, лицо его просияло: куриные ножки, запеченные с красными яблоками, овсяная каша, ржаной хлеб, мед с пасеки аббатства, твердый сыр, вино из епископского виноградника: все, что нужно для хорошего настроения.

Еще больше он был доволен потому, что пока можно было вовсе не думать о назначенной встрече с королем.

Король с архиепископом, надо сказать, никогда не питали друг к другу особой симпатии, но с течением времени чувство холодного равнодушия перешло в явную неприязнь. Бароны Карла все больше и больше оспаривали его власть. Много было таких, которые упрекали его в нехватке твердости, в том, что он слишком поддавался своим прихотям, а не вел, как должно, дела государства.

Архиепископ Эрве впился зубами во вторую куриную ножку, а в голове его крепли обвинения государю. Ведь в конце концов в жизни всему свое время: ино время делу, ино потехе. И раз сам король этого не понимает, как же семье его не стать лишь тенью того, чем она была когда-то? Архиепископ вздохнул, обмакнул хлеб в меду и подумал о том, как царствовал Карл — великий император, который добился коронования в Риме, который своим величием и славой наполнил землю, долго изнывавшую от анархии и нужды, поклонявшуюся ложным кумирам. Зачем же благородная, чистая кровь Карла Великого так быстро испортилась у его потомков? Слабый Карл III был только бледной тенью своего предка, и прелат знал наперед: необычная встреча, о которой просил его король, даст лишь новое доказательство его слабосилия.

Архиепископ узнал шаги своего служки Мартина: только он так небрежно и быстро ходил по храму, шаркая сандалиями по полу. И он действительно вошел в ризницу — с такой перевернутой физиономией, как будто сейчас в королевстве случилось что-то невероятно страшное. Это тоже была черта характера юноши: он вечно паниковал по самым пустяковым поводам.

— Ваше преосвященство, — насилу выговорил Мартин, — король прие… пожаловал.

Эрве, конечно, при служке ни слова не сказал, но лицо выдало, как ему это неприятно. Разговор уже начинался плохо: королю не хватило деликатности даже дать ему спокойно поесть. Прелат утер рот, встал и, как полагалось по обычаю, пошел встретить гостя.

Короля сопровождали два стражника — им Карл велел остаться в церковном дворе. Он оставил им своего коня, а сам пошел навстречу архиепископу. Тот ждал его на верхней из десяти мраморных ступеней. Король улыбался, а прелат думал: понятно, за чем он приехал.

Чтобы свидание не слишком бросалось в глаза, как оно и следовало, архиепископ выбрал залу для ученых занятий и хранения книг. Комната была невелика, но в ней находилось большое окно, через которое лился мирный свет предполу-денных часов. Посредине стоял большой дубовый пюпитр для монаха-переписчюса, который каждый день прилежно трудился за ним. Карл сел на скамью, прелат предпочел стоять. Человек тонкий и наблюдательный, он давно заметил, что, готовясь к спору, который может оказаться острым, всегда лучше заранее быть выше хоть в чем-то — хотя бы в самой малости.

— Мессир архиепископ, — начал король, не переставая улыбаться, — я прибыл к вам объявить большую добрую новость. В полном согласии с баронами и со всем королевским советом мы решили заключить с викингами мир.

— Мир? — удивился Эрве. — А каким образом? Дорого заплатив им, чтобы они ушли, как поступил ваш покойный дед?

— Нет, — возразил Карл, не теряя спокойствия. — На сей раз, мы уладим дело надолго и предложим им такой договор, от которого они никак не смогут отказаться.

До архиепископа уже доносились вести о переговорах, но о чем в точности трактовалось, он не знал, а потому с большим скепсисом относился к их перспективам.

— Просветите меня, государь, — попросил он. — Мы только что одержали победу при нашем добром городе Шартре. Наш славный епископ Гантсльм смирил орды язычников, жаждавших крови. Не время нам склонять выю, кажется мне.