Читаем Викинги полностью

Десять всадников скорым аллюром проскакали в мелколесье. Все они не скрывали радости: бешеная скачка обещала богатую добычу. Лучшие придворные гончие не могли ошибаться: в этой рощице наверняка можно было загнать превосходного зверя. Король со спутниками пришпоривали лошадей; все достали луки и приготовили мечи для последнего удара. То, что они увидели, их не разочаровало: в густых кустах запутался великолепный олень самой лучшей породы с восемнадцатью отростками на рогах.

Король Карл, возглавлявший погоню, пустил стрелу и угодил зверю прямо в грудь. Владыка леса, умученный гонкой с собаками, которые злобно рычали и показывали клыки, попробовал в последний раз скакнуть, но его ноги подогнулись; он зашатался. Король соскочил с коня и вынул из ножен меч. Он подбежал к оленю, уже полумертвому от боли, и воткнул лезвие в подбрюшье. Затем, вынув окровавленный меч обратно, он воздел его к небу и издал победный клич.

— Христом Богом клянусь, — возопил король, — эта прекрасная охота предвещает нам многие победы! Доставьте славную добычу в мой замок: я велю украсить ею большую залу пиров.

Государь еще раз взглянул на останки зверя, который только что, полный величия, царил в глубокой чаще. Затем он вскочил на лошадь, и тут к королю с широкой улыбкой на лице подъехал маркиз Нейстрии, охотившийся вместе с ним.

— Поздравляю вас, государь! — воскликнул вассал. — Счастье вам улыбнулось и послужит вашей славе. Трудно будет нашим врагам отражать такие удары!

— Что нового об осаде Шартра? — спросил Карл. Он был сильно в духе.

— Новости есть, добрые вести! Превосходные даже вести, Ваше Величество! — ответил Роберт Нейстрийский все с той же улыбкой. — Город держится отважно, а викинги, похоже, выдыхаются. Думаю, гордому Рольфу придется протянуть вам перчатку, если он не желает погибнуть под городскими стенами.

Лучшей новости под конец такого утра Карл услышать не мог.

Четыре недели назад люди Севера осадили Шартр, и это дело стало для них катастрофой. Не ждали они, что французских войск будет так много, а главное — что будут они так упорны. Город давно был готов к нападению, и жители успели наполнить свои амбары провиантом. Таким образом, Шартр был вполне в состоянии выдержать войну на истощение и даже, пожалуй, победить в ней. Весть о героическом сопротивлении города облетела страну и сильно переменила мнение о грозных викингах. Отныне они уже не были теми сверхчеловеческими чудищами, какими рисовались прежде: оказалось, и они уязвимы.

Епископ Шартра Гантельм бросил клич вельможам королевства прийти городу на помощь. Среди откликнувшихся были Рихард Заступник — герцог Бургундии, Ма-нассия — граф Дижонский и Роберт — маркиз Нейстрии. Сам же король Карл благоразумно воздержался от участия в сражении. Монарх, как всегда, хотел примирить врагов. С одной стороны, он всегда искал решение в переговорах, с другой — не мешал говорить оружию там, где за ним все же оставалось последнее слово. В этой тонкой политической и военной игре маркиз Нейстрийский играл роль посредника и в то же время деятельно участвовал в боях.

Людям, которым, как полагали, ни один противник был не страшен, кроме богов, перенести такой удар было особенно трудно. Люди Рольфа не привыкли вести сражения в течение долгого времени. Викинги больше любили быстрые набеги и богатую добычу, которую давала им неожиданность. Первым их козырем была быстрота; у них были превосходные кони и грозные драккары, рассекавшие волны. Они скоро нападали и скоро отступали, а больше всего любили опрокинуть противника несколькими повторными ударами. Сыны Одина и Тора возвели эффект неожиданности в ранг высокого искусства; они отыскивали самые незащищенные цели — церкви и монастыри, даже определяли самые благоприятные дни для сражения. Некогда они напали на Париж в день Пасхи, и это было заранее задумано: норманны знали, что в такие дни город более уязвим, чем в будни. Обычно люди Севера, зная, что числом всегда уступают, не принимали открытого боя. Один драккар вмещал пятьдесят человек, а во флоте редко бывало больше десятка кораблей. Норманнское войско числом человек в пятьсот едва ли могло мериться с большими армиями.

Ни одно из привычных правил сражения викингов не сработало при осаде Шартра, и люди Рольфа Пешехода за это дорого поплатились. Они пали духом, у них кончался провиант. Они уже разграбили все окрестные фермы; теперь им, чтобы пополнить запасы, приходилось совершать далекие рейды.

Рольф первым усомнился в том, что эта осада нужна, но он был вождем и должен был всю ответственность взять на себя. Скирнир же Рыжий, которого грядущий разгром никак не ослаблял, лишь громче и суровей упрекал своего родича. Он винил его во всех промедлениях, которые довели их до такой беды. Этим вечером он узнал новость, которая взбесила его черной яростью. Он без промедления явился к вождю. Опрокинув наземь воина, который попытался преградить ему путь, он вошел в шатер и взревел:

— Как ты посмел? Ты довел нас до беды, а теперь хочешь снять осаду? Разве ты забыл, что викинги не сдаются?