— Настоящее имя мое Женевьева, а родилась я на берегах Ла-Манша. Когда я была еще маленькой, на мою деревню, что была близ стен одного богатого большого аббатства, викинги совершили кровавый набег. Всех мужчин и стариков перебили до последнего человека. Женщин, обесчестив, почти всех зарезали со страшными муками. А после взяли нескольких, кого пощадили, и многих малых детей, посадили на корабли и увезли в рабство в свои далекие северные государства.

Короля захватила история Женевьевы. Он так просил ее продолжать, словно ни мгновенья не мог вытерпеть, пока она не закончит свое повествованье.

— И стала я простой рабыней, — рассказывала она. — Шло время, девочка подросла и стала взрослой. Я замечала, что мужчины все чаще поглядывают на меня. Сначала я и сама не понимала почему, но видела: моя жизнь стала полегче. Однажды мой хозяин показал меня одному вождю, весьма почитавшемуся в его народе, по имени Бьёрн. Он купил меня и…

Маркиз Роберт заметил, что молодая женщина замялась, и сказал за нее:

— И он сделал ее своей женой.

— Так, — подтвердила Женевьева. — С тех пор меня ста-ли звать Фрея, и я была супругой одного из самых грозных вождей северного народа. Бьёрн оказался для меня очень добрым мужем, но недолго продолжалось наше счастье. Однажды он отправился в суровый поход в ирландскую страну и там погиб в бою. Иные соплеменники его хотели взвалить его смерть на меня: мол я, чужеземка, навела на него неудачу. Это все неправда. Бьёрн просто погиб в засаде, какие устраивают ирландские монахи: когда они чуют нападение викингов, то сажают крепкую стражу на верхушки высоких каменных башен.

Женевьева словно заново переживала каждый миг своего рассказа. В мгновение ока голос ее переходил от веселья к суровости, от счастья к отчаянью. А когда она замолкала, в зале совета царила полнейшая тишина.

— Люди из народа моего супруга хотели принести меня в жертву, — прошептала она, — но мне удалось убежать. По счастью, старая служанка Бьёрна со мной дружила. Хоть ей самой грозила беда, но добрая женщина позволила мне накануне казни уйти из дома… Я осталась нищей изгнанницей. Тогда я решила искать покровительства у другого вождя по имени Рольф Пешеход. Бьёрн всегда говорил мне о нем как о достойнейшем из людей. И он был прав: Рольф оказался очень добр ко мне. Он защитил меня и просил сопровождать его во Францию…

— Он был добр к тебе, а ты явилась сюда предать его? — с упреком спросил король Карл.

Словно охваченная стыдом, Женевьева опустила глаза перед государем и с рыданьем ответила:

— Я ему зла не желаю. Желаю только вернуться на землю предков моих, обрести путь Божий, а главное — почтить память родителей…

— Ты желаешь за них отомстить? — резко спросил король.

— Чтобы говорить о мщении, нужно иметь силу, а Женевьева теперь у слабых!

Эти слова произнес маркиз Нейстрийский мрачным голосом, почти с угрозой. Карл мог бы разгневаться, но он знал, что его вассал говорит правду. Рольф был во Франции, а значит, намеревался грабить королевские земли. И не хрупкой Женевьеве дано повернуть вспять ход вещей.

Книга вторая

Войско выступило на рассвете, чтобы не терпеть жару. Ведь люди Севера, как обычно про них говорили, не имели никакого страха перед всем земным, но солнца они избегали, думая, что его тепло мягчит душу и ослабляет воина. Войско возглавляли двое конных. На первом был шлем, украшенный узором в завитках, и красный плащ, видимый за сто миль крутом. Его звали Рольф. То был норвежец, сын Рёнгвалда, ярла Морё, некогда изгнанный королем Гаральдом Прекрасноволосым. Войско его большей частью составляли датские воины, но были там и некоторые англо-саксы, ибо Рольф не раз живал в Англии.