Читаем Видео Иисус полностью

Прелат, казалось, был не слишком впечатлён значительностью своего посетителя. Каун набрал в лёгкие воздуха. В первую очередь было ясно одно: этот отвратительный гном в генрих-гиммлеровских очках с тонкой оправой и с реденькими волосами был препятствием, а не переговорным партнёром. Речь могла идти только о том, чтобы преодолеть его, а вовсе не о том, чтобы убедить.

– Моё предприятие финансирует значительные археологические раскопки в Израиле. В ходе работ мы натолкнулись на след одного артефакта из времён Иисуса, и этот артефакт может иметь решающее значение для католической церкви, – сказал Каун и затем добавил, поддавшись внезапному импульсу: – Настолько решающее, что о нём следовало бы говорить с Папой.

Он заметил, как сидящий рядом Бассо испуганно замер, а черепашьи глазки прелата сузились, разглядывая Кауна более подробно.

– Что же это за… артефакт? – спросил он. В его голосе слышалось неприятное металлическое дребезжанье.

– Как я уже сказал, у нас его ещё нет. Но скоро он у нас будет. Всё, что можно на этот момент о нём сказать – это то, что он, вероятно, однозначно и несомненно докажет, действительно ли состоялось воскресение Христа, – Каун сделал крошечную искусственную паузу, чтобы усилить эффект, прежде чем добавил: – Или не состоялось.

Прелат возложил пальцы на край стола так, будто собрался играть на клавире, и издавал ими лёгкий, барабанящий шум, пока раздумывал.

– Я не могу себе представить, что это может быть такое, что вы надеетесь найти, – сказал он наконец.

– Но вы ведь наверняка согласитесь со мной, что это имело бы выдающееся значение для церкви? – ответил Каун.

Взгляд духовного лица оставался холодным:

– Сожалею, но нет.

– Нет?! – Сталь в его подложечной ямке начала взлетать, как занесённый меч. – Извините, сэр, но не могли бы вы мне это объяснить? Я сказал, что мы напали на след исторического доказательства, которое раз и навсегда прояснит, воскрес ли Иисус из мёртвых или нет. Разве может церковь игнорировать это?

– Воскресение Христа – это откровение веры. Оно не зависит от научных доказательств, которые в основе своей всегда суть лишь интерпретации чувственных восприятий.

– Мой самолёт ждёт меня в аэропорту Рима. Кто-нибудь мог бы взглянуть на то, что мы нашли – будь то кардинал, эксперт-историк, пользующийся вашим доверием, или по мне хоть сам Папа. Сегодня вечером. Прямо сейчас. Перелёт длится два с половиной часа, дорога до места раскопок – один час. Он мог бы к полуночи уже вернуться назад.

– Святой Отец несёт на себе сверхчеловеческий груз всевозможных обязательств, – сказал секретарь. – Кроме того, он очень болен. Совершенно исключено, чтобы он по чьей-то спонтанной прихоти куда-то полетел. – Недовольное выражение его лица показывало, что он не особенно высоко ставит как прихоть, так и спонтанность. – То же самое в принципе я могу сказать и в отношении кардиналов.

– Тогда отправьте со мной учёного. Существует же папская академия наук. Со мной мог бы полететь кто-нибудь оттуда.

– Это решать не мне.

– Тогда кому же?

– В принципе это решает Его Святейшество.

Каун вздохнул:

– Ну хорошо. Могу я хотя бы поговорить с ним?

– Если вы желаете аудиенции у Папы, вам следует обратиться в соответствующую префектуру. – Маленькие глазки за очками в тонкой оправе холодно блеснули. – Она откроется в понедельник.

Это было уму непостижимо.

– Послушайте, к тому времени мы, возможно, уже выкопаем эту вещь. Может быть, мы уже проведём пресс-конференцию. И, может быть, то, что будет там сказано, абсолютно не понравится Его Святейшеству. Ибо мы, возможно, докажем, что тогда всё происходило иначе, чем описано в Библии, и приверженцы веры станут толпами отрекаться от церкви.

– Истина, мистер Каун, – скривив тонкие губы, объяснил секретарь, – не демократична. Даже если случится то, на что вы намекаете, – а я убеждён, что этого не случится, – это не сможет явиться для Святой церкви поводом проповедовать что-то другое, чем то, что уже две тысячи лет является содержанием веры.

– Истина состоит в том, – ответил Каун, – что никто её не знает и что все мы только ищем её. Вот то, во что я верую.

Прелат сложил свои увядшие ладони.

– Тогда мне жаль вас, мистер Каун.

Кауну пришлось держать себя в руках, чтобы чувства не возобладали над ним. Тут ничего не добиться. Любое дополнительное слово было бы пустой тратой времени.

Он взглянул на Бассо. Тот был бледен, как мел, а на его лбу выступили крошечные капли пота.

– Идёмте, – сказал Каун.

* * *

Райан сидел так, что через окно, которое снаружи было зеркалом, держал в поле зрения всю парковку. Если они уедут сегодня, он хотел бы знать, куда.