Привет, Дубльтык.
Всю Ирландию занесло снегом, да и Лондон, ей-богу, тоже.
Поджилки трясутся, как ты сказал сегодня перед уходом.
(И не говори, что я никогда тебя не слушаю.)
Когда я получила свою первую зарплату в 1948-м, за первую неделю работы девочкой на побегушках на студии «Лондон Филмз», пока выпускали в прокат «Красавчика принца Чарли» (полный провал – какая жалость), я пошла прямиком в «Фойлз» на Черинг-кросс-роуд.
Эта книга – первое, что я купила для себя на свои деньги.
Теперь она твоя.
Вот кое-какие сведения для твоего «Апреля».
Прежде всего, конечно, Кэтрин Мэнсфилд однажды дала обещание своей подруге и верной партнерше Иде Бейкер. «Когда я умру, то докажу тебе, что загробной жизни не существует», – сказала она. Ида спрашивает: «Как?» А Кэтрин отвечает: «После смерти я пришлю тебе могильного червяка в спичечном коробке».
Она говорит это, зная, что мягкосердечная Ида будет верещать без умолку, и та верещит, она визжит: «Я не хочу, чтобы ты присылала мне червяка», потому Кэтрин говорит ей: «Ладно, вместо червяка обещаю прислать в спичечном коробке уховертку».
Вот так. Через несколько месяцев Кэтрин Мэнсфилд умирает – все там будем. Ее подруга убита горем. Она добирается до сельского дома, где жила в каком-то там месте, прошло много недель после смерти Кэтрин М., Ида устала как собака, ей грустно и холодно, она идет зажечь газ и заварить чаю, берет спичечный коробок, а спичек в нем и нет.
Но там что-то все-таки есть.
Она открывает его.
Уховертка.
Теперь Рильке, у него было аж несколько загробных жизней, которых хватит на целый спичечный коробок с уховертками.
Графиня по имени Нора переводила поздние элегии Рильке с немецкого на английский. Она переписывалась с Рильке по поводу спиритизма незадолго до его смерти (а не после, ха-ха). Поэтому она считает, что будет неплохо встретиться с медиумом, кстати довольно известным, чтобы поговорить с умершим Рильке очно.
Медиум говорит: «Есть кто-нибудь?» И на спиритической доске прочитываются буквы «Р-И-Л», и да, это сам мертвец поднимается из могилы, чтобы сказать графине Норе, что хочет поработать с ней над ее переводами.
Короче, мертвый Рильке и графиня встречаются на нескольких сеансах, и он говорит ей, какие слова и фразы хочет поменять в ее переложениях.
Затем он поздравляет ее с тем, что ее английские стихотворения очень близки к его оригиналам, и рассказывает, какая для него честь с ней работать.
Гмм.
Сама люблю такие вот жутики: мы с тобой как раз сегодня говорили, что они жили очень близко друг от друга, Кэтрин М. и Рильке, и ни разу не встретились, а если и встречались, то, вероятно, так об этом и не узнали. Но после твоего ухода я полезла из-за тебя в интернет и нашла письмо Рильке: он был еще в Сьерре в Швейцарии, и письмо датировано 10 января 23-го года – это на следующий день после смерти Кэтрин М. в Фонтенбло, Франция.
Он пишет в нем другу, как его потрясло чтение по-немецки романа Д.Г. Лоуренса «Радуга». Он в восторге от книги, и после ее прочтения в его жизни открылась новая глава.
При этом я знаю, что Кэтрин М. дружила с Лоуренсом и его женой Фридой, и однажды она рассказала им по секрету пару эротических историй из своей молодости. Наверняка что-то очень близкое к историям из ее собственной жизни – я хочу сказать, настолько близкое, что она очень разозлилась, когда прочитала это сама, – просочилось в образ одного из персонажей «Радуги».
В общем, представляешь, кого Рильке наконец встретил? Ну, по крайней мере, в художественной форме.
У меня осталась для тебя всего одна загробная жизнь, и я знаю, что выбешу тебя, Дубльтык, этой последней жизнью после смерти. Иногда я говорю с тобой о Чаплине, только чтобы увидеть, как ты любезно притворяешься, будто тебе все равно, когда я о нем говорю.
Но между Чарли Чаплином и Рильке существует странная загробная связь. Есть и определенная связь с Кэтрин М., назвавшей своего кота Чарли Чаплином, а потом этот кот случайно принес ей несколько выводков котят, чем изрядно ее удивил – во всяком случае, в первый раз. (И, по-моему, одного из этих первых котят кота по имени Чарли Чаплин даже назвали Апрелем.)
В 1930-х годах Чарли Чаплин приезжает в Сент-Мориц. Он заводит новых богатеньких друзей – это египетский бизнесмен и его жена, красивая умная женщина по имени Нимет. Однажды за ужином Чаплин берет со стола салфетку и повязывает вокруг головы прекрасной Нимет, будто у нее страшно болит зуб. Затем притворяется дантистом, вырывающим зуб, и показывает этот зуб – кусок сахара из сахарницы.
Сейчас я почти уверена, что эта Нимет – та самая прекрасная египтянка, для которой Рильке сорвал розы в день, когда розовый шип уколол ему палец, вызвав сказочные последствия в реальной жизни.
Мой любимый Чаплин. Ты же знаешь, в 1950-х он переехал в Швейцарию навсегда, когда Штаты вышвырнули его за то, что он был чересчур большевик и поведал рабочим правду о веке машин в «Новых временах». Он купил роскошный дом с участком, в наше время всего в часе езды от того места, где Рильке и Мэнсфилд жили тридцатью годами ранее. Он выходил из своего дома и пожимал кулаки швейцарским солдатам, упражнявшимся в артиллерийской стрельбе по горам и долам вокруг его нового имения.
У него есть парочка привидений, которые бродят по свету: один особенно доходный призрак приносит деньги владельцу голливудского бара, утверждающего, будто Чаплин регулярно заходит в полукабинет, когда-то зарезервирован специально для него.
Но моя любимая загробная жизнь Чаплина – это приключения его собственных бренных останков после смерти.
Помнишь, как его гроб выкопали из могилы и украли? Это было сорок лет назад, когда мы еще были молодыми. Он умер в декабре, а украли его в марте. Полиция сказала журналистам, словно это что-то библейское: «Могила пуста! Гроб исчез!» Его не было с марта по май, и все это время множество мошенников звонили семье Чаплин, просили денег и обещали вернуть тело, после чего полиция поймала двух механиков – нищих, как церковные мыши, политических беженцев. Они выкопали его, сфотографировали испачканный в земле гроб, погрузили сзади на свою старую колымагу и, с грохотом провезя по дороге в миле от того места, где он жил перед смертью, закопали на кукурузном поле у одного фермера.
Немые останки звезды немого кино.
Тихо, как в могиле – хотя никакая она не могила, на его 89-й день рождения в середине апреля 1978 года, под землей под зелеными побегами под пеньем птиц под воздухом под холодным весенним небом.
Ожидай неожиданной загробной жизни, Дубльтык. Жизнь продолжается.
Надеюсь, сегодня ты уже высушил носки и туфли. А в будущем пусть у тебя никогда не трясутся поджилки, мой старый друг.
Навеки твоя,
твоя родная
уховертка,
П.
