Читаем Весна полностью

В буквальном, – говорит она. – Мы переходим от одной невидимости к другой. Я была бесправной. Я по-прежнему бесправна. Я несла страх на плечах по всему свету, направляясь в эту страну, которую вы называете своей. Я по-прежнему несу страх на плечах. Теперь я вижу это так: страх – одна из моих принадлежностей. Страх всегда будет входить в состав моих принадлежностей – повсюду, что бы я ни делала, всю оставшуюся жизнь. Я упорно сражалась, чтобы попасть сюда в вашу страну. И когда приехала, вы первым делом вручили мне письмо, в котором говорилось: Рады видеть вас в стране, где вам не рады. Теперь вы признаны неугодной личностью, с которой мы будем делать все что угодно. И это несмотря на сотни битв, в которых я сражалась, чтобы попасть сюда. Для моей души это было самое тяжелое время. Тогда-то началась моя настоящая битва. Но мне везет. Мне помогли. Ведь быть никем можно по-разному. Есть разные виды невидимости. Одни равнее других. Я говорю, как выражаетесь вы, британцы, из первых уст.

Но это же порочный круг, – говорит Ричард, интервьюируя первую Олду из кофейного грузовика. – Вы стираете людей из системы, которая уже и так их стерла.

Олда смеется.

Если переиначить фразу, – говорит она, – мы позволяем людям вернуть себе управление собственной гегемонией.

Каким образом? – говорит он.

В лице членов сети «Олд Алаянс» по всей стране от Терсо до Труро[51], работающих не против, а ради людей, которых другие признали невидимыми, – говорит она. – Да, это круг. Но в нем нет ничего порочного.

То, что вы делаете, неосуществимо в обстановке реального мира, – говорит Ричард.

Это человечно, – говорит она. – Нет обстановки реальнее. В смысле, если мы говорим о людях в реальном мире.

Экстренная помощь, – говорит он силуэту, что называет себя Олдо и приходит с мокрым от морской воды спрингером, который оставляет шлейф песка с Нэрнского пляжа по всему грузовику и в течение интервью лежит положив голову на лапы, воняя мокрой псиной.

Это не постоянная помощь, – говорит Ричард. – Наверное, она приносит столько же вреда, сколько и пользы.

Любая помощь – это помощь, – говорит Олдо и тянет руку вниз, чтобы потрепать собаку по голове. – Да, Олдо? (Даже у собаки есть псевдоним.)

Но это не так, – говорит Ричард.

Погодите, пока вам самим помощь не понадобится, – говорит Олдо (мужчина).

Расскажите нам, – говорит Ричард, – где те люди, которым вы помогли ускользнуть из мест заключения, находятся сейчас?

Все анонимные Олды/Олдо, которых он спрашивает, пожимают плечами или качают головой.

Какую денежную компенсацию вы за это получаете? – спрашивает он каждого.

Все Олды/Олдо смеются, будто он сказал что-то прикольное.

Откуда вы берете деньги на эту сеть? – спрашивает он каждого.

Они качают теневыми головами.

Первая Олда говорит ему однажды вечером, не на камеру: Да бросьте вы. Разуйте глаза. Мы добровольцы. Все делают то, что могут. Все могут сделать что-нибудь полезное. Мы делимся умениями. Многого не надо. Многого и не требуется. На всех хватит. Мы находчивые. Всегда есть выход. На себя посмотрите: находите деньги на этот фильм, продавая всякую всячину из прошлого. С одной стороны, старинное китайское блюдо или гобелен, а с другой – «Тысяча тысяч людей».

Ричард рассказал ей, что собранных денег хватило на то, чтобы снять этот фильм и вернуть деньги по расторгнутому им контракту на другой проект, над которым он работал. Он совершил налет на старье своих родителей, пролежавшее в целости и сохранности больше десяти лет в ящиках, и обнаружил там много вещей, за которые люди готовы платить реальные деньги.

Но что случится, если этот ресурс иссякнет? – говорит он. – Такая модель не может работать долго.

Иногда она не работает от слова совсем, – говорит она. – Иногда все идет абсолютно не так, как надо. Но мы все улаживаем. Обычно мы находим другие ресурсы. Один из наших недавно перезаложил дом. Так мы разжились халявой. Когда она кончится, подумаем еще. Мы знаем, что нам везет. И распространяем свое везение вокруг. Мы организованны.

Как насчет полиции? – говорит он. – Охранные предприятия?

Закона мы не нарушаем, – говорит она. – Помогать людям, которым нужна помощь, – это не противозаконно, по крайней мере пока. И если даже когда-нибудь найдут способ заявить, что мы занимаемся чем-то нелегальным, разницы никакой. Мы все равно будем это делать. Волонтеры по всей стране. В масштабах страны мы пытаемся изменить невозможное, по одному дюйму за раз пройти все тысячи миль к возможному, и поверьте, есть тысячи тысяч людей, если воспользоваться вашим названием, готовых помочь.

А если по совести? – говорит он. – Вас же, скорее, человек тридцать пять, а не тысяча тысяч?

Ну, мы еще новички, – говорит она. – Только раскручиваемся. Но многим людям очень не нравится то, как обходятся с другими. Многие хотят что-то сделать, чтобы это исправить.

Люди больше не могут жить вне поля зрения, – говорит он.

И все же многие живут, – говорит она.