— Вас проводить черным ходом на улицу или вы желаете посидеть немного в баре?

Бейтс бросил взгляд на мониторы, с помощью которых просматривались все помещения «Кармы», и отчетливо вдруг представил, как этот старый паук будет наблюдать за их развлечениями с девочками.

— Право, не знаю, — неуверенно произнес Бейтс. — Нас могут в любую минуту вызвать в центр. А у ваших девочек нет телефонов.

Ломсок ухмыльнулся, подошел к письменному столу и, полистав записную книжку, написал на бумажке адрес.

— Вы правы. За удовольствиями никогда не следует забывать о делах. Вот адрес, по которому вы сможете совместить и то и другое. Двадцать два и двадцать четыре года. Я держу их только для самых близких друзей. — Ломсок подошел к стене и открыл потайную дверь, за которой скрывалась узкая крутая лестница. — Внизу вас ожидает машина. Приятного отдыха, господа.

Девушки, которых рекомендовал Ломсок, жили в огромном современном доме на Рама Роуд. Едва Кинни дотронулся до звонка, как дверь распахнулась и перед восхищенным взором пилотов «Эр Америки» предстали две очаровательные брюнетки.

— Хэлло, мальчики, — почти без акцента по-английски приветствовали они летчиков, не переставая приятно улыбаться. — Добро пожаловать к нам!

Девушки провели их в просторную комнату, обстановку которой составляли огромный, обтянутый декоративным шелком диван и сверкающий, наполненный различными бутылками бар.

— Меня зовут Соммаи, — сказала одна из них, мягко взяла Кинни за руку и увлекла на диван.

Вторая девушка хотела последовать примеру своей подружки, но Бейтс извинился, сказав, что вначале должен связаться с дежурным в центре и доложить, где они находятся. Девушка протянула ему телефонный аппарат.

— Шеф повсюду разыскивает вас, — поспешно сказал дежурный. — Предстоит срочное задание. Назови адрес, я высылаю машину.

— Послушайте… — попытался возражать Бейтс, с тоской глядя на огромный диван и сверкающий бар.

— Вам надо уходить? — нежным голосом спросила Соммаи.

— К сожалению, — с трудом сдерживая гнев, проговорил Бейтс.

В ожидании машины Бейтс не переставал ругаться.

— Ты напрасно принимаешь все это так близко к сердцу. Шлюхи от нас никуда не уйдут, — философски утешал его Кинни. — Главное, что теперь мы при деньгах, а с ними мы сделаем все.

ТРИБУНА ПЕРЕВОДЧИКА

Вячеслав Куприянов

Совпадение вдохновений

Согласно легенде Диоген днем с огнем искал человека. Над ним смеялись. Но, возможно, ему просто не с кем было поговорить. Он искал человека по себе. Возможно, он искал Гомера.

«Человек — мера всех вещей», — утверждал другой древний грек — Протагор. Некоторые философы в более рассудительный период человеческой истории находили в этом субъективизм, ведь мир и вещи существуют независимо от нас и мерою их является число — вещь объективная. Но есть вещи, возникшие только с человеком и растущие вместе с ним и его историей. Так, можно предположить, что человек — это мера совести, мера любви, мера свободы. Можно сказать, человек — это мера всех людей. Насколько верно он воспринимает все человеческое, настолько он и личность. Слушающий человек — мера чужих слов, говорящий — мера своих слов.

Человек пишущий примеряет свои слова к другим людям. Он ищет, с кем поговорить не только рядом, в пространстве, но и во времени, с потомками.

Поэт, человек, работающий со словом, этим связующим звеном между всеми людьми, стремится таким образом стать интересным всем людям. Отсюда его интерес к своим предшественникам, добившимся успеха в стремлении «найти человека». От своих стихов он идет к чужим стихам. Так перевод поэзии становится долгом поэта, особенно владеющего иными языками.

И в переводе хочется добиться прежде всего совпадения вдохновений. Уже потом следует собственная оценка, потом возможное признание ценителями. Может случиться и так, что плод вдохновения будет напоминать цветок без корня, поставленный в бокал в душной комнате. Радость вдохновения улетучивается, и вместе с этим опадает и сам цветок. Можно изобразить даже и не сам цветок, а показать только его корень или зерно, предлагая вообразить, каковы живые лепестки и их аромат. И здесь возможны неудачи. Вдруг нахлынут какие-то строки, сами свяжутся рифмой, но уже скоро видишь, что там, где хотел увидеть цветок, валяется просто яркая смятая конфетная обертка.

Мы учились теории литературы у таких опытных филологов, как Вячеслав Всеволодович Иванов и Юрий Владимирович Рождественский. А потом появились и руководители нашей практики — Евгений Винокуров и Лев Гинзбург, которые стали вести наше литературное объединение «Фотон» в Институте иностранных языков имени Мориса Тореза.