Читаем Вершина полностью

Мужчина с берега махнул рукой в ответ девушке. Было видно, что она влюблена в него. Мужчина размышлял о том, знает ли девушка, что он ее не любит, и будет ли ей больно это узнать.

В нескольких шагах от него раздался характерный щелчок, который означал одно: где-то рядом заработала видеокамера. Мужчина напрягся, собираясь тут же убежать, но затем подавил в себе этот порыв. Если снимает ТТУ, то чем раскованней будешь себя вести, тем лучше. Но еще лучше, конечно, избегать разного рода съемок. На это у него выработался рефлекс такой же верный, как на появление полицейского. Разумеется, не стоит убегать при виде каждого легавого, но, с другой стороны, велик риск рано или поздно попасть в их цепкие лапы.

Щелчок означал, что кто-то смотрит на него сквозь объектив камеры. Это может стать твоим концом или твоим началом, а может стать просто обыденным эпизодом, так как телевизионщики — народ переборчивый. В любой момент тебя могут забраковать и возобновить поиски более подходящего персонажа.

Мимо него не спеша прошли две женщины, которые без одежды выглядели бы намного эффектнее. Тем не менее обе были в купальниках.

— Видишь ту, в серебряном купальнике? Я хорошо знаю этих девочек такого типа, — сказала одна.

— Что же это за тип? — поинтересовалась другая.

— Слишком наивна, чтобы казаться естественной. Ах, эти детские голубые глазки! Бьюсь об заклад, что она успела позабыть мужчин больше, чем ты и я вместе взятые.

Человек, лежавший на пляже, был удивлен тем, как проницательны порой бывают женщины в своих суждениях. Последняя реплика напомнила ему о Сюзан Зонненберг.

Сюзан Зонненберг… В какой-то мере из-за нее он сейчас находился в бегах. Хотя Сюзан исчезла больше недели тому назад, именно благодаря ее беспечности он оказался в таком трудном положении. Почему она никогда не думала, прежде чем что-то предпринять?

— Прямо к парадной двери, пожалуйста, — уверенно сказала Сюзан Зонненберг, когда такси начало спускаться к “Музикосмос Билдинг”.

— Извините, леди, у меня нет лицензии на подвоз очень важных особ, — сказал таксист. — Если я приземлюсь возле входа в “Музикосмос”, то вокруг зарябит от синих полицейских униформ еще до того, как вы откроете дверь.

— Но у меня есть пропуск для очень важных лиц.

— О’кей, дайте взглянуть.

— Я не собираюсь еще полчаса искать его в своей сумочке. Поверьте мне на слово, пожалуйста.

— А я не собираюсь рисковать, леди. Отсюда вам придется пройти пешком.

— Я, естественно, не пойду пешком и не хочу даже обсуждать это. Я уже не в том возрасте, чтобы каждую минуту менять свои решения.

Шофер улыбнулся.

— Ну, если у вас есть пропуск, я, должно быть, знаю ваше имя. Как вас зовут, леди?

— Я же сказала, что у меня есть пропуск, — сказала Сюзан. — С вашей стороны просто неучтиво сомневаться в моей правдивости. Вы же мне не поверите, если я скажу, что меня зовут Марта Вашингтон, не так ли?

Шофер внезапно нахмурился, что-то соображая, затем уставился на ее руки. Сюзан сразу спрятала их за спину.

Лицо шофера просияло.

— Вы — Сюзан Зонненберг, пианистка. У меня есть пластинка, где вы играете сонату Шопена. Ну-ка, дайте вспомню — “Ре бемоль”.

— “Си бемоль минор”.

— Пусть будет по-вашему. Но должен заметить, что похоронный марш в отдельных местах вы играете очень быстро. Конечно, у вас есть пропуск. Я вас подвезу прямо к входу.

Такси, перелетев один квартал, мягко опустилось на свободное место стоянки.

— Это не я играла его слишком быстро, — уколола шофера Сюзан. — Скорее вы слушали его слишком медленно.

— Но у вас бывает и по-другому, — не унимался шофер. — Ведь за несколько тактов до этого, когда вступают хроматические аккорды, вы играете нормально. А как доходит до того момента, когда нужно играть быстрее, вы продолжаете играть с прежним темпом.

— Вам нужно послушать, как я играю менуэт в тональности соль, — зло заметила Сюзан. — Там-то я как раз иногда играю как надо.

Шофер нажал кнопку открывания двери. Когда Сюзан открыла свою сумочку, чтобы достать деньги, шофер отрицательно качнул головой.

— Денег не надо, мисс Зонненберг. Когда я говорил, что вы играете несколько тактов медленнее, чем надо, а несколько — чересчур быстро, то это не означало, что мне не понравилось.

— Да, конечно, не стоит вопить от восторга, а то как бы не перехвалить, — с сарказмом сказала Сюзан и стала выбираться из такси, опираясь на свою тросточку.

“Музикосмос Билдинг”, словно памятник человеческому тщеславию, возносился высоко в небо. С помощью музыки, даже очень серьезной, сейчас можно было делать деньги. Некоторые утверждали, что перелом наступил в тот момент, когда в школах начали учить самостоятельно думать, свободно выражать свою индивидуальность, любить культуру и искусство. Другие говорили, что в условиях полной победы закона над преступностью, не остается ничего иного, кроме как любить, читать книги, смотреть телевизор или даже слушать Бетховена и Брамса. Ну а третья группа, законченные оптимисты, утверждали, что человечество наконец повзрослело.