Читаем Верховный Издеватель полностью

"Вновь и вновь, в который раз, я слышу, что время ускоряется! Простые деревенские старики-старушки, знать не знающие теории относительности, дружно говорят, что время ускоряется. Что раньше, мол, оно шло совсем не так: в него "помещалось" гораздо больше. Что минута тогда - это совсем не то, что минута сейчас. Впрочем, когда "тогда" и когда "сейчас"? Время нечем измерить, потому что оно и есть – мера себя самого. Потому-то оно и лукаво, что само себя измеряет, контролирует, и никак его не поймаешь даже на самом заведомом шулерстве. Но ведь всё внутри нас – просто всё! – чувствует, свидетельствует, кричит, что оно – ускоряется. Мы только не знаем: ускоряется лишь в нашей жизни по мере взросления? или ускоряется по всей Вселенной?.. Может, и то, и другое. Но одно несомненно, что "дни лукавы"? Дни точно лукавы! Такое ощущение, что обман – всё, что связано с ними. Каждый день, едва успев начаться, тут же обрывается. Словно ты собираешься неторопливо, с удовольствием, вдумчиво почитать самую большую Книгу самого лучшего Писателя – несомненно чувствуешь уже по первым строчкам, что ничего важнее и интересней никогда не встречала… и не встретишь!.. – но кто-то невидимый и неостановимый нагло, со смехом перелистывает каждую страницу прежде, чем ты успеваешь добежать глазами хотя бы до половины. Причём, дальше страницы мелькают всё быстрее и быстрее – до трещоточного звука. Только такое чтение и разрешается в здешней библиотеке.

И кто всё-таки первый придумал определение: "Время – всеобщее, ускоряющееся свободное падение… запущенное грехопадением"?

"Боже, что нам теперь делать-то? Что делать, чтоб не прожечь жизнь, которую Ты в том году, в том аду, дал нам второй раз!? Время убивает нашу победу – ту, которую Ты подарил. Господи, ну веди нас опять Сам – мы ведь опять всё испортили и заблудились!"

И вдруг… за неуловимой занавеской сна как-то сразу включился новый день: волшебной зелёно-золотой лампой. Сон – маленькая машина времени, переносящая тебя на несколько часов вперёд. В ту самую даль, про которую обычно говорят, что она "вечера мудренее". В звенящее от света, дымчатое-объёмное раннее утро. В весну дня!

От светящейся листвы за окном вся комната наполнена зелёным чаём. Стрижи весёлым, торжествующим писком прошивают мир. Словно соединяют нитками своих траекторий что-то видимое с чем-то невидимым.

Выглянешь в окно. Мир в июне не просто зеленеет – он кипит от переизбытка зелени. Он заворачивает тяжёлые ветки над землёй, связывая венки, в верхнюю половину которых вплетена листва, в нижнюю – трава. Каждая аллея в заросшем саду – изумрудный водоворот, каждое крылечко, веранда – мол, к которому приплёскивают живые волны. Каждый дом, возле которого хоть что-то растёт (хотя бы куст!) – уже дача. Каждое окно – дверь в Лето. Запахи, цвета, звуки… весь мир – один организм, и сегодня он – на максимуме своей энергии. Если б был какой-нибудь барометр Жизни, его бы в это утро просто зашкалило.

Высовываешься из своего "иллюминатора" в зелёное море и чувствуешь, что оно бескрайнее: все эти палисадники – только лагуны единого, почти безбрежного Летнего океана. Его берега определяются не пространством, а временем, они называются Май и Сентябрь. Но сейчас корабль только-только отчалил от Мая. Круиз только начался, всё впереди, и от этого-то так хорошо на душе.

Странное дело: летом, даже просто выглянув из окошка, чувствуешь себя уже на природе. Особенно, в первые дни – отвыкнув за 9 месяцев от этого рождества новой всеобщей жизни. Всё живое!

Вспоминаешь, бывало, начало лета в школьные годы. Оба слова – Начало Лета, – надо писать только с большой буквы. Это же подлинный Новый год! Впереди – 92 дня свободы! Если детство – самая радужная пора жизни, то в самом детстве есть какое-то… ещё большее Детство. Оно-то и называется Лето. И наверное, логично, что День защиты детей – именно 1 июня: самая красная дата в году для всех детей… по крайней мере, "школьнообязанных". Каникулы, пока они впереди, кажутся бесконечными, как жизнь. До сентября ещё далеко-далеко, как до старости. Да будет ли он вообще?

Шумит-шелестит Лето Жизни. Кажется, вечны мы и вечно оно! Хотя, пожалуй… не кажется, а так и есть. Это, наоборот, кажется, что оно когда-нибудь кончится. Осень – вовсе не конец Лета. Это просто переход на другую орбиту, которая по касательной сначала уводит нас от него, а потом снова приводит. Само Лето бесконечное, вневременное. И Жизнь – вневременная…

В нашем мире столько временных удовольствий (за которые, в основном, надо дорого платить), что мы слишком часто путаем их со счастьем. Но по-моему, единственный критерий настоящего счастья – насколько твоё созерцание мира в этом состоянии возвращается к детскому. Если ты вновь, хоть на какое-то время, видишь всё, каким видел в детстве – значит, это возвращение из "Матрицы" в реальность.

И стоишь, и смотришь, и вспоминаешь, и просишь Того, Кто всё может: