Читаем Верховный Издеватель полностью

– Да это же интересно! – воскликнул Кирилл.

– Ну… интересно или нет, я как раз и хотела узнать: нужно это кому-нибудь или так – в отвал! Не всё же столько лет лежать макулатуре. Надо теперь решать – или выкидывать или… Я недавно нашла это у себя, через много лет, в старом столе. И знаешь, так поразилась совпадению, что нашлось это точно, когда Ромке настоящему исполнилось столько же лет, сколько в повести. Ему я это пока не показывала. И наверное, не буду. Он у меня, слава Богу, другой, чем в повести: Бог всегда пишет лучше, чем мы. Вообще никто эту вещь ещё пока не видел! Я хотела показать это в Лавре отцу А. – моему однокашнику по художественному училищу: посоветоваться, что вообще с ней делать, стоит ли доработать? выложить где-то? Нужно было мнение именно духовного человека. Я давно потеряла его координаты, знала только, что он иеромонах в Лавре, очень хотела увидеть, – но, оказалось, его ещё два года назад перевели на подворье в *. Так что, видать, не было Божьей воли нам в этот раз встретиться – может, уж как-нибудь потом…

– Ну зато теперь этот текст у вас!? У нас! – с непонятным даже для самого себя энтузиазмом воскликнул Кирилл, удивляясь стечению обстоятельств. – Может, есть "воля" мне его почитать, а?

– Если хочешь. А всё-таки я очень странная в молодости была мама: мой сын как литературный герой родился раньше сына настоящего. Сейчас-то я, конечно, понимаю, насколько это было наивно… но, видимо, зачем-то тогда это было нужно. Может, я даже избежала каких-то ошибок в воспитании, выплеснув их все на литературный образ. Я просто страшно рада, что Ромка растёт не той кисейной барышней, как в повести! Видимо, я всё-таки изжила что-то болезненное, фальшиво-материнское, чрезмерно "оберегательное" – и куда меньше храню его от всяких жизненных сквозняков, чем многие другие матери. Он же мужчина, Человек, и мне, скажем так… жалко его жалеть! Жалко испортить его своей жалостью, подавить в нём личность. Сколько уж таких… зажаленных родительской жалостью становятся потом самыми несчастными в жизни людьми. Страшно лишать человека права на поступки!.. Дай-ка мне вон ту сумку.

Кирилл подал. Крови в автобусе было так много, что сумки промокли насквозь, и всё находившееся в них хранило следы чьих-то вытекавших жизней. Марина поспешно вытерла тряпкой красно-бурые разводы на обложке – скорей всего, собственную либо ромкину живую "краску". Да уж, символично получилось: надпись "Верховный Издеватель" и обильные разводы вокруг.

– Прямо не больница, а библиотека!.. – с лёгкой улыбкой заметил Кирилл, открывая рукопись. – Может, для того я и в аварию попал, чтоб на досуге читать то одно, то другое… Хорошее обслуживание в небесной библиотеке: дали по голове – и тут же дали в руки книгу. И полная гармония! Мир пока от нас отдыхает – а мы от него!


(1). Тимур Алдошин

(2). "Когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего Единородного, Который родился от Жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление… Посему ты уже не раб, но сын; а если сын, то и наследник Божий через Иисуса Христа" (Гал. 4, 4-8).


Часть II. Роман о Романе


И только маленький мальчик, не затоптанный строем, не знающий слова "страх",

очень хочет быть новым последним героем

с красивой гитарой в руках.

А. Макаревич


1. Карта


Творчество – инстинкт передачи информации.

Не менее сильный, чем инстинкт деторождения.

Ф. Искандер


– Эй, девочка, живущая в Сети, отвлекись от монитора! – поддразниваю я сынёнка словами Земфиры. Он делает вид, что возмущается. На полсекунды.

Мой 11-летний Ромка – "ролевик" со стажем, только… нового поколения, не чета нам с Пашкой. Домашний "ролевик", не отрывающий попу от кресла. Бывало, предложишь ему: "Пойдём купаться" – "А у меня аллергия, мам, ты же сама знаешь!". "Пойдём гулять" – "Не, мамуль, ну чё-то в облом – я лучше дома во что-нибудь поиграю".

Худенький, бледненький, незагорелый питерский ребёнок, истинный северянин и фантазёр-домосед: книжно-компьютерный "эльфёнок". Из-за длинных волос и тонких черт лица чуточку, совсем капельку похож на девочку. Ласковый такой, как будто в нём магнитик. Подсядешь, бывало, к компу – тут же прильнёт, притянется, не прерывая игры… Котёнок! но уж очень ленивый котёнок. Зачем махать клинком на тренировках, если можно виртуозно делать это на компе? Зачем строить в лесу крепости, торговые поселения, отыгрывать какую-то историческую эпоху или фэнтезийный сюжет, если можно спокойно развиваться в "Цивилизации" и куче других подобных игр? Нет, на умственный-то труд котёнок как раз не ленивый: голова у него работает замечательно. В свои 11 он не только прочитал и перечитал всего Профессора, но и сам что-то большое взялся писать, по его примеру. И ещё крупную настольно-ролевую игру сочиняет.

Однажды, помню, он совершенно серьёзно предложил в соавторстве с ним написать повесть-фэнтези по мотивам… арбуза. Или создать компьютерную игру-стратегию, арбузный вариант "Цивилизации".

Перейти на страницу:

Похожие книги

Текст
Текст

«Текст» – первый реалистический роман Дмитрия Глуховского, автора «Метро», «Будущего» и «Сумерек». Эта книга на стыке триллера, романа-нуар и драмы, история о столкновении поколений, о невозможной любви и бесполезном возмездии. Действие разворачивается в сегодняшней Москве и ее пригородах.Телефон стал для души резервным хранилищем. В нем самые яркие наши воспоминания: мы храним свой смех в фотографиях и минуты счастья – в видео. В почте – наставления от матери и деловая подноготная. В истории браузеров – всё, что нам интересно на самом деле. В чатах – признания в любви и прощания, снимки соблазнов и свидетельства грехов, слезы и обиды. Такое время.Картинки, видео, текст. Телефон – это и есть я. Тот, кто получит мой телефон, для остальных станет мной. Когда заметят, будет уже слишком поздно. Для всех.

Дмитрий Глуховский , Святослав Владимирович Логинов , Дмитрий Алексеевич Глуховский

Детективы / Современная русская и зарубежная проза / Социально-психологическая фантастика / Триллеры
Ход королевы
Ход королевы

Бет Хармон – тихая, угрюмая и, на первый взгляд, ничем не примечательная восьмилетняя девочка, которую отправляют в приют после гибели матери. Она лишена любви и эмоциональной поддержки. Ее круг общения – еще одна сирота и сторож, который учит Бет играть в шахматы, которые постепенно становятся для нее смыслом жизни. По мере взросления юный гений начинает злоупотреблять транквилизаторами и алкоголем, сбегая тем самым от реальности. Лишь во время игры в шахматы ее мысли проясняются, и она может возвращать себе контроль. Уже в шестнадцать лет Бет становится участником Открытого чемпионата США по шахматам. Но параллельно ее стремлению отточить свои навыки на профессиональном уровне, ставки возрастают, ее изоляция обретает пугающий масштаб, а желание сбежать от реальности становится соблазнительнее. И наступает момент, когда ей предстоит сразиться с лучшим игроком мира. Сможет ли она победить или станет жертвой своих пристрастий, как это уже случалось в прошлом?

Уолтер Стоун Тевис

Современная русская и зарубежная проза
Жизнь за жильё. Книга вторая
Жизнь за жильё. Книга вторая

Холодное лето 1994 года. Засекреченный сотрудник уголовного розыска внедряется в бокситогорскую преступную группировку. Лейтенант милиции решает захватить с помощью бандитов новые торговые точки в Питере, а затем кинуть братву под жернова правосудия и вместе с друзьями занять освободившееся место под солнцем.Возникает конфликт интересов, в который втягивается тамбовская группировка. Вскоре в городе появляется мощное охранное предприятие, которое станет известным, как «ментовская крыша»…События и имена придуманы автором, некоторые вещи приукрашены, некоторые преувеличены. Бокситогорск — прекрасный тихий городок Ленинградской области.И многое хорошее из воспоминаний детства и юности «лихих 90-х» поможет нам сегодня найти опору в свалившейся вдруг социальной депрессии экономического кризиса эпохи коронавируса…

Роман Тагиров

Современная русская и зарубежная проза
Книга Балтиморов
Книга Балтиморов

После «Правды о деле Гарри Квеберта», выдержавшей тираж в несколько миллионов и принесшей автору Гран-при Французской академии и Гонкуровскую премию лицеистов, новый роман тридцатилетнего швейцарца Жоэля Диккера сразу занял верхние строчки в рейтингах продаж. В «Книге Балтиморов» Диккер вновь выводит на сцену героя своего нашумевшего бестселлера — молодого писателя Маркуса Гольдмана. В этой семейной саге с почти детективным сюжетом Маркус расследует тайны близких ему людей. С детства его восхищала богатая и успешная ветвь семейства Гольдманов из Балтимора. Сам он принадлежал к более скромным Гольдманам из Монклера, но подростком каждый год проводил каникулы в доме своего дяди, знаменитого балтиморского адвоката, вместе с двумя кузенами и девушкой, в которую все три мальчика были без памяти влюблены. Будущее виделось им в розовом свете, однако завязка страшной драмы была заложена в их историю с самого начала.

Жоэль Диккер

Детективы / Триллер / Современная русская и зарубежная проза / Прочие Детективы