Читаем Верховный Издеватель полностью

Что за тайна любви, что мы любим тех, кому больно? Именно любим, а не жалеем. А больно в большей или меньшей степени всем. Садизм это или благодать? Этого мы не знаем, не ведаем. Спросите у Достоевского. Или лучше у Христа. "Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы явились на нём дела Божии" (на слепом явились!). Так зачем же Ты изначально сделал его слепым? Чтоб потом дать то, чего у него не было – зрение. Ты потом даёшь нам то, чего у нас нет – любовь. Через наши или чужие страдания.

Господи, может, Ты просто воспитываешь и закаляешь нашу любовь? Может, мы просто растём в ней – и от этого нам так "страдательно": получается, наши роды продолжаются всю жизнь!? Человек должен прорасти сквозь свою же оболочку.

Ромка рассуждал:

– Надо что-то с чем-то смешать, и будет жвачка для рук… Только я забыл, что с чем смешать.

– Как это "жвачка для рук"?

– Ну, её можно мнуть-мнуть в руках, а потом в стенку запустить, и она отскочит, как мячик. Надо только долго-долго мнуть-мнуть в руках…

– Наверное, мять.

– Да, мять.

– Нас тоже надо долго мять, – к чему-то пробормотал Кирилл.

Вот как человек – всего лишь человечек! – в нашей жизни помогает сохранить веру в Бога!? Это же парадокс несопоставимых величин… Но именно так и бывает. Так уж Бог сотворил мир! Сделал его Богочеловеческим.

Ведь Ромке и в голову не приходит, в отличие от меня, что Бог сделал ему что-то такое, за что теперь на Бога надо крепко обидеться. Вот не обидчивый попался!

А почему же тогда мы жалеем их больше, чем они сами себя жалеют. Значит, это не очень-то умная, даже не очень-то честная жалость! Они живут себе… а мы Богу претензии предъявляем: и зачем это они по Твоей милости так живут, а не совсем уж идеально!?

Вот спроси-ка сейчас Ромку высокопарно: "Ты страдаешь?" – он удивится и, в лучшем случае, отшутится. Или покрутит пальем у виска: мол, чё это с тобой вдруг стало? чё-то ты сам на себя не похож… это с каких это пор? Не-е, прежний ты мне как-то больше нравился!

Зато во "взрослой" инфантильной жизни… сколько ж у нас нудно ноющих мужиков! Просто жуть берёт. Поколения и поколения ноющих мужиков! Наверно, с Иванушки Карамазова повелось: "Боженька виноват. Боженька что-то там не так устроил!" Пожалуй, из каждого вышел бы современный "великий футболист": разумеется, не в смысле хорошей игры на поле, а – хорошей игры на публику. Кто не наблюдал таких премилых сцен в "самой мужской игре"! Этак театрально упасть от малейшего толчка и, корчась посильнее роженицы, отыграть ужасную боль, чтоб тот, кто якобы так грубо толкнул, получил жёлтую карточку. А здесь… пусть Бог получит жёлтую карточку! Пусть Его вообще удалят с поля за грубую игру!

Но я-то чем лучше? Ровно такой же нытик, как оказалось. Нам бы всем у Ромки, у Данила поучиться. Мы же Нарциссы! Кто себя сильно любит, тот о себе музыкально ноет! О судьбе своей горькой, о жизни своей хреновой. Иногда – будто бы о ком-то (вот ведь какие мы благородные правдоискатели!), а на самом деле опять всё о себе да о себе. Всё о себе, милые нарциссы, всё о себе! Неужели кто-то из нытиков способен кого-то жалеть, кроме себя! Думаете, Ивану Карамазову вправду "деток" было жалко?.. да нет, себя, любимого, только себя! Его Бог "обидел" – вот Ему он и мстил. Но как бы бескорыстно, ради высшей правды.

Жалость – конечно, естественное и доброе чувство, но в извращённом-то мире как раз всё "естественное" имеет особенность извращаться. И вот уже, глядишь, жалость – ядовитое жало, направленное на Бога! Как вышло? Да уж как-то так вышло. Спросите у лукавого, у которого жалости нет. Мы так запутались в лукавстве, что даже на самом коротком пути – от ума до сердца, – умудрились заблудиться!

К распространённому сочетанию "ребёнок" и "страдания" как-то уж само собой по ассоциации приплетается третье "Бог". Устоявшийся треугольник! Мол, где же Ты был? как допустил?

Вообще-то каждый раз, как мысль упирается в самоочевидную банальность, уже логично предположить, что она заблудилась в трёх соснах. (А "банальность" – это от слова "банан"? – спрашивал Ромка в детстве). От любой банальности надо бежать хотя бы уже на том основании, что она банальность. Всё, что Божие, всегда предельно просто, но никогда не банально! Это единственный критерий истины, когда мы размышляем о том, что превышает наш разум.