Читаем Верховный Издеватель полностью

– Я не творю из вас кумира! это вы что-то там себе вообразили! – раздражённо воскликнула Вера. – Может, я-то как раз и вижу все ваши недостатки. Все! Может, вас вообще, кроме меня, и терпеть-то такого никто не сможет. Я понимаю… у каждого свои недостатки, но… надо же смиряться! Я буду терпеть вас, а вы меня.

– Да заче-ем!?

– Затем, что Бог так заповедал. Мы же с вами православные люди! Ведь у человека должен быть или монашеский путь, или семейный – всё, есть только два пути спасенья – третьего не дано! Нельзя быть ни рыбой, ни мясом. Нельзя! Если вы православный, жить надо – как учит Церковь. На монаха вы не похожи, поэтому у вас должна быть жена.

– Будет ещё время определиться… – пробормотал Кирилл, не зная, улыбаться ему или насупиться.

– А сколько можно определяться? Так вы до конца жизни будете определяться! Жизнь уже сама за вас определила. Вы вот столько читаете, читаете – а в воле Божьей разобраться не можете… Ау! перед вами не книга – перед вами живой человек! Ж-женщина! И если вы её упустите, другой такой случай может никогда и не представиться.

"Да. Когда человек говорит о себе в третьем лице, это уже серьёзно!" – подумал Кирилл и ответил:

– Кстати, про монашество и брак, вправду, говорится, что это – два пути спасения но… нигде не говорится, что – только два пути. Во все времена бывали холостые праведники в миру. Как Симеон Верхотурский, например…

– А вы сравниваете себя с Симеоном Верхотурским!?

– Да нет, ни с кем не сравниваю. Просто привёл пример.

– Просто ничего не бывает. Всё бывает со смыслом!

Кирилла, честно говоря, уже начинало раздражать, что так назойливо лезут в его личную жизнь.

– Вера, успокойтесь…

– Я спокойна!

– Ну, если вы так спокойны, то что тогда считать неспокойствием?

– Ну, это же Божья воля, что мы встретились… Как вы не понимаете! а ещё православный.

– Знаете, Вера, это уже, по-моему, не православие! Это уже учение о предопределении. Это Кальвин. Или карма. Или что там ещё. Но только не наша вера. Будто Бог за нас помимо нас уже всё заранее решил!

– А разве не так? – искренне удивилась Вера.

– Нет, не так.

– Всё равно нам надо быть вместе – я это так чувствую.

– А-а! Вот это вот уже честнее: это вы так чувствуете. Это не Бог так решил. Большая разница!

"И ведь все мы, горе-влюблённые, верим в предопределение! – вдруг понял Кирилл с горечью, вспомнив самого себя прошлогоднего. – В то, что "любимый", "любимая" – их уже запатентованная где-то там собственность. Выражение "Браки заключаются на небесах" – если его в таком смысле понять! – в сущности, одно из самых кошмарных предположений, какие только выдумало человечество! Это ничуть не лучше того учения, что одни заранее предназначены для рая, другие – для ада. Та же хула на Духа Святого! На Богом данную свободу!"

Кирилл понял только теперь, ЧТО вызвало в нём накануне такую особенную тоску в словах Веры. Он восстал сейчас против ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЯ! Да, пусть повод оказался такой нелепый. Но в том-то всё и дело: у нелепых теорий – нелепая практика. И в большом, и в малом всякая вера в предопределение – симптом болезни. И Кириллу стало ясно, что он чуть не заразился от Веры. И страсти, и заблуждения, оказывается, ещё как заразны! Потому что все мы, на самом-то деле, друг на друга похожи. И от похожести заражаемся.

Но ничто на свете не предопределено. Какая радость знать и помнить это. Любовь не предопределена – на то она и любовь. Авария не была предопределена. Война на Украине не была предопределена. Всё как-то возникает в результате наших действий: вольных или невольных, осознанных или не очень… но – наших! Бог подправляет, направляет, подсказывает… больно лечит - это когда нам самим от себя совсем уже караул… но не насилует нашу волю! И любовь, и война – дар свободных людей. Вот как Ромка и Саша свободно терпели комаров. Значит, зачем-то им самим так было нужно.

– Ну хотите, я вам буду сестрой! – чуть сменила направление Вера. – Не женой, а сестрой! Это же вас ни к чему не обязывает. Я вас ничем не стесню. Будем жить как брат и сестра во Христе. Вместе спасаться. Мы же и так все братья и сёстры во Христе.

– Вот именно, что – и так! – поймал её на слове Кирилл. "Для неё же будет лучше, если я буду сейчас жёстче!"

Как по сироте не видно, что он сирота (уж это-то Кирилл знал по себе), как по вдове не сразу скажешь, что она вдова… так и душевная болезнь – не ОРЗ: её по кашлю и насморку не определишь. Наивное представление о "ненормальности", будто бы сразу бросающейся в глаза, характерно только для тех, кто ни разу не общался с такими людьми. Люди как люди – и лишь в очень определённых ситуациях начинаешь вдруг замечать, что они… в плену! У кого-то, кто внутри. Разум – будто на очень длинном, временами почти свободном поводке… но всё же на поводке. Пока кто-то на той стороне не дёрнет, всё нормально. Или пока ты человека нечаянно не дёрнешь… не в ту сторону, куда его мягко ведут.

У Веры началась истерика: