Читаем Верховный Издеватель полностью

Первый раз Кирилл попал в такую ситуацию. До этого он знал только ту неразделённую страсть, когда он любил, а его – нет. Думал, если наоборот – это легче, оказалось – гораздо тяжелее. Неприятно быть предметом чьей-то страсти! Неприятно вообще быть предметом. Вроде, аксиома – а вот и она познаётся только опытом.

В нашем мире подмен всё время идёшь по минному полю. Страсти – и свои, и чужие, – взрываются там и сям, как "растяжки". Обезвреживать их умеют, кажется, только сапёры-аскеты – но их единицы на всё мироздание. Тяжело без карты! Минируют все и всё, без всякой системы, и каждый из нас сам изнутри тоже заминирован.

Но ясно одно: страсти – не любовь: особенно несомненно это видно со стороны (сами в себе мы это различие распознаём задним числом, уже подорвавшись). Главное содержание всей нашей жизни, её главная формула – крайняя необходимость любви при крайнем неумении любить. Эта крайняя необходимость любви - единственная движущая сила жизни, единственный её подлинный стимул. Эта возможная невозможность – единственная цель: "Невозможное человекам возможно Богу".

Любовь – самое сверхъестественное, что только есть на свете. Она, действительно – "сверх" всего, к чему мы привыкли в обыденной жизни. Но тут… тут атака "влюблённостью". Авианалёт.

Нет ничего отвратней Подмены… не только образа Бога, но и образа человека-избранника в нашей душе.

Подмена хуже измены.

Вот ты ищешь-ищешь всю жизнь Единственного Бога, а находишь… того, кого в псалмах называют чуждым. Ищешь-ищешь единственного в твоей жизни Человека и находишь… бесконечно чужое тебе существо. Мы все друг другу – ближние, но всякий раз, чуть только речь заходит об одном исключительном ближнем, претендующем на единственный трон, катастрофически часты ошибки. Ближний – он и есть ближний, но стоит только сотворить из него кумира (или ему из тебя), как он сразу же становится чужим.

Однажды кто-то сказал: "Как бы хотелось запретить в себя влюбляться! Знак повесить дорожно-запретительный, что ли!? Если б в меня не влюблялись, я бы любил".

А пока человек не нашёл себя, он хватается за соломинки: нет, даже и не за окружающих, а за свои фантазии о них. Заодно – за свою фантазию о Боге. О Его воле. А ты со стороны растерянно смотришь и не видишь, где же в человеке человек, чтобы его полюбить. Есть его всеобъемлющая самофантазия – но где он сам? Раз даже он сам себя не нашёл, как же тебе его найти? Вообще, где же в нас мы: самый главный вопрос! "Господи, дай нам и Тебя, и себя отыскать".

А может, вся эта история-истерия показывает, как тошно не любить!

Это самое страшное состояние во Вселенной. Вот не любишь – и всё тут. И ничего не можешь с собой поделать. Ад – это не когда нас не любят, это когда мы не можем любить. Вот не можем и всё!

Не-любовь властью врывается в наше сердце, как кусок "яблока" Адаму в желудок. Не-любовь мучает нашу цивилизацию. Не-любовь – как у современной Украины с Россией: насильно же мил не будешь! Худшая из всех агрессий: попытка заставить себя любить. Опять вспомнился фильм "Про Красную Шапочку". "Тебя излупят плётками, и ты как миленькая полюбишь меня!"

Потом Кирилл утешил себя:

"Но всё же такие ситуации доказывают хоть от противного, что любовь существует. Если есть подмена – и мы как-то сразу безошибочно, по одному тошному чувству осознаём её именно как подмену! – значит, есть и то, что подменили. Если есть болезнь, есть и здоровье (хотя бы как точка отсчёта, от которой мы определяем болезнь). Если есть Верховный Издеватель, есть и Спаситель от него.

Жутко тягостно, когда снаружи ждут ответа "Да", а душа говорит "Нет". И ничего не поделаешь: наша личность в данной ситуации неотделима от "Нет". Всё можно – только нельзя перестать быть самим собой.

"Нет, это я ей потом скажу. Не сейчас! – понял Кирилл. Человеку, зацикленному на саморефлексии, иногда трудно разрешить как раз самые простые вещи. Вот почему-то стыдно сказать "Нет!", когда надо сказать "Нет". Совесть от Бога или лже-совесть от лукавого, заставляет нас быть дипломатами? И наша "дипломатия" – это смирение или боязнь ответственности?

Тоска давила такая… как после того прошлогоднего сна и тех "псалмов". Кирилл сам не понимал, что это на него такое нашло! С чего вдруг резко выцвели краски мира? С чего это с ним и надолго ли? Наваждение!

Всё банально, всё повторяется из раза в раз. Мы – зануды перед Богом. Но ведь и страдания занудны и банальны в своих повторах.