Она попросила нас довести ее до кровати и уходить. Бабушка Тая сказала, что надо сначала помыть посуду и убраться на кухне. Алексей еще был там.

– Алексей, ты зачем матери сказал, что Аля к идолам ходила? – зашептала бабушка Тая. – Ты не так все понял, не ходила она туда ведь. Хотела, но не дошла.

– Был я там. Следы их видел.

– Какие следы? Буря все бы замела.

– Конфеты видел. Фантики.

Бабушка Тая нахмурилась, гадая, что еще сказать, как нас оправдать. Все они были обеспокоены идолами, все они думали, что мы с Матвеем вызвали бурю тем, что побывали в лесу.

– Ты-то зачем туда хаживал, Алексей? – спросила бабушка Тая.

– А это уже не ваше дело, Таисья Степанна. Вы за внучкой своей следите. Глядишь, с тем пацаном нагуляет, будете знать. Как мамка еёная от Егора.

Я почувствовала, как у меня загорелись щеки.

– Алексей, язык свой придержи. Или напомнить тебе, кто еще от кого нагулял?

Алексей треснул рукой по столу, хотел что-то сказать, но бабушка Тая прервала его:

– Только тронь нас, – низким уверенным голосом сказала она. – Пойдем, Аля. Завтра я тут помогу.

Мы вышли из дома в теплую ночь. Бабушка Тая шагала не оборачиваясь, я же оглянулась за такой короткий путь раз десять, думала, что Алексей вырвется из дома, как зверь из клетки, и набросится на нас, дернет меня за косу и повалит на землю, будет пинать ногами, а потом изобьет бабушку Таю. Оставит нас тут, на остывшей земле, лежать и умирать в собственной крови, в которую то и дело будут вляпываться все новые и новые комары.

Но мы зашли домой, бабушка Тая заперла дверь и проверила ее. Безопасности все равно мы не чувствовали, окна защищала тонкая фанера, которую смогла бы отодрать даже Антонина.

Легли мы молча. Я думала о бабушке Тае, думала, что никогда раньше не видела ее такой. Я плохо ее знала, это правда, и все же ничего подобного я от нее не ожидала. Не ожидала такой силы и злости, не ожидала, что она настолько бесстрашна. Мне она казалась простой и милой. Самой обычной бабушкой. Я подумала об Изе, которая тоже не была самой обычной бабушкой. Сейчас в избе было так же темно, как и в спальне Изы. Я поняла, что скучаю по ней, по ее еде. Иза готовила пасту и ризотто, каждый день по несколько раз пила кофе, покупала эклеры и чизкейки. Я скучала по дому и по всему нормальному. По моей вине Иза сломала ребра, попала в больницу, слегла, чуть не умерла. А я злилась на нее, не разговаривала, сюда поехала, чтобы ей отомстить. Как я могла? И как она могла меня сюда отпустить?

Мне казалось, что я попала в прошлое: здесь все еще верили в порчу и древние легенды, в домовых и водяных, в то, что есть негласные правила, которые нельзя нарушать. Например, ходить к идолам, которые когда-то поставили люди другой веры, чужаки. Я тоже была чужачкой, не знала, чего делать нельзя, поэтому допустила страшную ошибку, а расплачиваются за нее местные. Буря началась сразу, как я потрогала главного идола. И теперь пропал человек. Из-за меня пропал человек, и скорее всего он погиб.

Алексей запил тоже из-за меня. Но почему он пошел в лес? Почему не побоялся? И зачем ему нужно было знать, точно ли я там была?

Я еще могла исправить все хотя бы для одного человека, хотя бы попытаться. Я могла помочь Антонине. Но только от одной мысли о ритуале, про который рассказывала бабушка Тая, меня затошнило. В животе бултыхалось болото, ужасно хотелось пить. Тот самый голосок из нутра Антонины снова и снова говорил в моей голове.

<p>Глава 17</p>

Аля

Я забыла сказать бабушке Тае, что постельное белье все в песке еще с пятницы. Накануне и сама не заметила этого, сильно устала и спала как убитая, но сегодня постель казалась невыносимо грязной. Духота и темнота сгущались надо мной. Тело чесалось от соленого пота и песка. Длинные волосы раздражали кожу: я забыла заплести их перед сном, сейчас уже не найти резинку, слишком темно. Бабушка Тая громко храпела, я не могла заснуть.

Вдруг в дверь постучали. Я решила, что показалось, но постучали еще раз. Сердце забилось так громко, думала, тот, кто за дверью, услышит его, услышит и поймет, что в доме кто-то есть, тогда не уйдет, будет добиваться, чтобы впустили. Надо затаиться, подождать, пока проснется бабушка Тая. Я была уверена, что она вот-вот встанет, но со стороны ее кровати не доносилось ни звука, даже храп остановился. Наверное, Алексей, решила я. Пришел нас убить.

Послышался скрип, но не со стороны бабушкиной кровати, а со стороны входной двери. Кто-то зашел в избу. Как бабушка могла не закрыть дверь? Особенно после того вечера. Может быть, Алексей, а может быть, мародеры, воры, ходят по домам, надеясь чем-то поживиться после бури? Теперь ведь все дома выглядели как заброшенные. Еще одна глупая мысль закралась на секунду – это домовой.