Читаем Верховье полностью

– До редакции тебе пока не добраться. Придется подождать. Но Вера поймет, не каждое лето у нас такое случается.

Я совсем забыла про редакцию, снова забыла, зачем сюда приехала.

– Ох, устали мы. Оголодали, – бабушка Тая ахнула. – Ты небось тоже не ела ничего?

– Ничего страшного, бабушка.

– Пойдем ужинать к соседям. Их кухня на месте, да и окна целы. Там хоть посветлее.

– Я видела сегодня Антонину.

– Да? Плохо ей совсем стало. Но прийти все равно попросила, сказала, даже что-то приготовит.

Все-таки надеется на мою помощь, решила я.

* * *

Ужинать у соседей было ужасно страшно. Не знаю, кого я боялась больше – Антонину или Алексея. Рядом с ними я всегда была настороже, ждала худшего. Дикий голод сжимал желудок, но я была уверена, что мне кусок в горло не полезет в чужом доме. Когда мы с бабушкой Таей шли тот короткий путь от нашего дома до соседского, нас провожало закатное солнце и облако комаров. Днем комаров не было, я думала, их сдула буря, но они, видимо, прятались, а теперь, как и мы, приходили в себя, трепыхаясь над нашими головами. Я представила, что на столе у Антонины будет целая курица, ощипанная, но сваренная прямо с гребешком, клювом и лапками. Ее голую кожу, покрытую пупырышками. Меня замутило.

Мы с бабушкой Таей без стука вошли в прихожую, куда только позавчера, а казалось уже вечность назад, заходили с Матвеем и Антониной.

– Антонина, мы пришли! – крикнула бабушка Тая и стала снимать шлепанцы.

Я тоже сняла обувь, ступила в носках на голый пол. Через ткань просочились песчинки сухой грязи, они терлись между пальцами. Рядом валялись заляпанные сапоги.

– Проходите! – услышали мы.

Сразу за прихожей начиналась кухня. Запахи еды сняли всю тревогу. Антонина еще хлопотала у печи, а стол уже был накрыт. На белой кружевной скатерти стояла тарелка с белым хлебом, рядом – масленка с одной восьмой бруска сливочного масла, открытая сметана, в блюдечко был настрижен зеленый лук и укроп, на кухонном полотенце, блестящие от капелек влаги, высыхали помидоры и огурцы.

– Присаживайтесь. Леша позже, видать, будет, – сказала Антонина, разливая суп.

Когда она поставила перед нами тарелки, я забыла обо всем, что было за пределами этого стола. Свет и еда – вот на чем строится нормальная жизнь. Я молча ела, наблюдала за тем, как бабушка Тая добавляет в свой суп зелень, сметану, щипает свой кусочек белого хлеба, слушала их с Антониной разговор.

– М-м-м… Какая солянка-то у тебя.

– Калья. По старому рецепту. Тут сельдерей, петрушка, немножко ветчинки, рассол.

– Молодец ты, Антонина. Спасибо тебе, что позвала нас. Электричества у вас тоже нет?

– Нет, это я все на печи.

– Слыхала, что человек пропал? Не помню, как его звать. Из последнего дома.

– Человек пропал? – спросила я.

Бабушка Тая коротко кивнула.

– Да ты что? Это же сын этой, как ее… С Андреем она в школу ходила, – сказала Антонина.

– Он-он. Пошел в бор за ягодами. Со вчера его ищут спасатели и все не найдут. Видать, где-то под поваленными деревьями.

– Ох, беда-то какая… За что нам это все.

Я опустила глаза в тарелку. Зелень, ошметки соленых огурцов и сельдерея плавали в супе, будто перегнившие остатки камышей и ряски в болоте. Есть больше не хотелось.

– Когда почва затвердеет, сюда смогут лесовозы доехать. Алексей, случайно, не там? Не помогает?

– А может быть, и там, не знаю. Вы как вернулись, так он сразу опять куда-то ушел. Но к ужину, сказал, будет.

– Але завтра в редакцию, да не проехать там.

– Сын сказал, они к идолам ходили? С мальчиком тем, – Антонина обратилась к бабушке Тае, будто меня тут не было.

– Пошли, да не успели они добраться дотуда. Буря началась, – соврала бабушка Тая. – Алексей все не так понял.

– А мне сказал, что ходили. Ну ладно. Нельзя ведь там бывать, Тая.

– Знаю. Ребята и не ходили, только посмотреть думали.

– Ну и хорошо тогда.

– Ты чего сама не ешь? – спросила Антонину бабушка Тая.

– А не хочется… Капусту кислую только могу есть. Лук. Да щуку требует.

– Подкармливаешь ты ее, Антонина. Говорила тебе, не надо.

– Не могу я против ее воли. Она мне молиться не дает, головой моей стучит об пол, да так сильно, что уже шишку набила.

Мы с бабушкой Таей доели суп, Антонина извинилась, что не приготовила второе, сказала, что может предложить только чай. К нему она достала пряники, такие рассыпчатые белые колобки, мятные на вкус. Я съела один. Мята не смогла перебить ощущения после супа – пряник утонул в болоте, которое теперь застаивалось на дне моего желудка.

Когда мы допивали чай, дверь в избу с грохотом распахнулась.

– Ну здра-асте-е-е, – в комнату прямо в обуви и в куртке ввалился вдрызг пьяный Алексей.

Антонина сразу вскочила, метнулась в самый дальний конец кухни, зажав рот и нос руками.

– Алексей, мы тут с Алей на ужин к вам пришли, – сказала бабушка Тая.

– Объедаете нас с мамкой, а?

– Давай-ка я поухаживаю за тобой. Садись, супу налью.

Бабушка Тая достала из шкафа тарелку, подошла к печи и стала наливать суп. Хозяйничала она здесь как у себя дома, точно зная, где и что находится. Видимо, она и правда провела много времени, ухаживая то за Антониной, то за Алексеем.