Читаем Веридикт полностью

Так профессор знал о состоянии Хотиса и ничего не сказал? И что это было — последствия травмы или с обвиняемыми что-то делали в Каструм-Маре? Мог ли Хотис согласиться на чтение памяти идеографом? Может, его принудили? Но в таком случае студента отпустили бы, а не повезли на суд. Бестолковый агроном никогда не интересовался книгами, а также имел достаточно средств и ума, чтобы не продавать собственную жизнь под видом заказной кражи. Будь у неё даже капелька сомнения в невиновности друга, её бы здесь не было. Меральда нипочём не полюбила бы человека, хоть сколько-нибудь способного на лицемерие. По крайней мере, та Меральда, которая ещё не целовала постороннего мужчину, чтобы уверить комиссара в своей лживой искренности. Теперь это она лицемерка, и никакие благовидные причины не отменят сделанного.

Тем временем герцог Хари так пристально рассматривал её лицо, что ученица испугалась — вдруг он умеет читать мысли?

— Действительно, неловко бы вышло, — бесстрастно изрёк глава гарнизона, не сводя глаз с притихшей невесты. — Ты уже познакомился с госпожой Каллепс и её очаровательными дочерьми? Келионора собирается поступать в Академию, набор закрывается уже через две луны.

— Как раз обсуждали способы добраться до Хаза и не привести за собой стайку новорождённых химер. В последнее время эти твари испытывают необъяснимую тягу ко всему, что принадлежит мне, — профессор ободряюще сжал плечо девушки. Она дышала шумно и коротко. Казалось, в огромном помещении не хватает кислорода, чтобы заполнить лёгкие целиком.

— Мир до простого логичен, так что у всего есть объяснение. Не заставляй меня задумываться, для чего тебе распространять трансляции с исполнения приговоров, да ещё и такие пафосные. Я не хочу знать, куда поскачет Бесстрашный, если надеть на него шоры. И мне не следует размышлять, зачем тебе нужна эта девочка. Будь благоразумен, братец: перестань меня искушать.

Комиссар не смотрел на Алеса, но и Меральду уже не видел. Потерял фокус, утратил зрение, провалился во тьму, существующую лишь внутри его головы. Роз молчал и даже его фирменной ухмылке никак не удавалось пробиться сквозь смятение. Студентка справилась с паникой и втянула столько воздуха, что смогла ответить за них двоих:

— На что вы намекаете, комиссар? Это обвинение или высокопоставленный чиновник сыплет пустыми угрозами? Ну так знайте — мне очень не нравится, когда кто-то угрожает моей семье.

Герцог неожиданно рассмеялся, совсем тихо и слегка закусив губу, словно стыдился этой непрошеной улыбки, искры жизни, способной сжечь деревянную куклу дотла, если достаточно разгорится.

— Так он уже член вашей семьи? Как мило. Помните, я советовал вам внимательнее подходить к выбору друзей? Полагаю, стоило уточнить, что-то же самое касается и женихов. Слепая привязанность сродни скитаниям в тумане, ученица Каллепс. Не будьте дурой, не отворачивайтесь от маяка, отчаянно светящего прямо вам в лицо.

— Что может знать о нежных привязанностях цепной пёс короля? Мне не нужны ваши советы, комиссар, — холодно бросила девушка, окончательно взяв себя в руки. Она защищала вовсе не Алеса Роза — какое ей дело до этого наглого проходимца? Интрижка, которую всё это время плёл профессор криминалистики, очевидно, провалилась. Напрасно он считал себя самым умным и таким неуловимым, раз даже слепец Хари что-то заподозрил. В первую очередь герцогу не следовало упоминать её маму и сестёр. Желая подобным образом запугать Меральду, он, сам того не ведая, пробудил в ней бесстрашного воина.

— Справедливо, — легко согласился Тобиэл Хари, тем не менее продолжая бессильно ухмыляться. — У хорошего архангела не бывает иных привязанностей, кроме любви к закону. Думаю, из Иши Алрата выйдет идеальный солдат.

— Он не станет надевать белый мундир. Гарнизон убил его сестру. Вы убили его сестру! — словно уговаривая саму себя, взъярилась ученица. Ей не давал покоя крошечный кивок, которым мальчик одарил комиссара вместо прощания. Свидетелей было семеро: Брид Хемпел покончил с собой, Ван Орисо сошёл с ума, Том Мот обзавёлся суженой, Иона Флетчберг согласилась работать на гарнизон, Хотиса Вертигальда обвинили в краже, а саму Меральду попытались отравить скверной. Только юного Иши Алрата вот так запросто выпустили из Миража. Возможно, для того, чтобы через пару лет он вернулся в числе абитуриентов Школы. У мальчика не осталось семьи, а опекун едва ли вызывал светлые чувства, лишь настойчивое желание сбежать. Сухощавый, с жилистыми руками, тёмной от солнца кожей и выгоревшими вихрами, подросток наверняка трудился на сборе хлопка изо дня в день, с утра и до вечера. На фоне жарких плантаций, липких и грязных, работа архангелов выглядела не такой уж кошмарной, в чём-то даже привлекательной. Всё это казалось настолько похожим на правду, что девушке хотелось вцепиться в непроницаемую физиономию герцога и, вероятно, обломать ногти о гипс, из которого она была вылеплена.