Читаем Веридикт полностью

А вот сюжет Меральда не оценила, хотя нашла забавным. Мистолийцы по сей день могли лакомиться рыбой лишь благодаря находчивости предков. Историки сошлись во мнении, что после катастрофы вода уходила постепенно. Может, испарялась, превращаясь в ещё более густой туман, или опускалась глубоко под землю, а может, капля за каплей впитывалась в вапорит. Иначе у жителей проклятого королевства не было бы времени изобрести способ добычи воды и, соответственно, шанса выжить. Решив главную проблему, они переключились на второстепенные, в том числе сохранение промысловой рыбы. Изъятая из привычного места обитания и помещённая в искусственные резервуары примерно на десять тысяч лет, сейчас эта популяция была уже максимально адаптирована для жизни в неволе. И зарождение водного химеризма в подобных условиях стало бы самой глупой попыткой природы остаться на плаву. Учитывая, что по задумке автора действие происходит на поверхности пруда, наличие у лошади рыбьего хвоста в целом оправдывалось, хоть и не соответствовало реалиям. Девушка никак не могла взять в толк, почему с тварью борется архангел, да ещё и с помощью трезубца. Где-то в стороне стоит не попавший в композицию грустный охотник? Вокруг слишком много воды — видимо, его стрелы, смазанные скверной, не возымели должного эффекта. И наверное, художник решил так иносказательно напомнить, что современные трезубцы на самом деле трансформировались из древнего рыболовного орудия. Однако больше всего Меральду смутили настоящие крылья. Архангелы — главные посланники короля, призванные охранять его законы. Из-за фигурных нашивок с металлическим оперением на плечах их часто отождествляли с птицами, которые буквально видят всё. В народе шутили, что раскоряченные эполеты помогают служащим гарнизона держать уставную дистанцию при построении в шеренгу. Но не понимали одного — это сейчас наплечники приобрели изысканную форму крыльев, а семьсот лет назад были такими же предметами защитной экипировки, как шлем, горжет или наколенники. Латные доспехи, столь необходимые в период массовых волнений, с течением мирного времени превратились в просто знаки отличия. И изображать человека с животными частями тела, даже метафорически, в рамках искусства, казалось девушке насмешливым кощунством. Будто недостаточно того, что фармация ежегодно отнимает у безутешных семей больше пяти тысяч младенцев.

— До начала приёма осталось меньше часа. Или ты действительно планируешь выйти ко двору голышом? — окликнул Меральду спутник. Ученица отпрянула, обнаружив себя почти у самой статуи, и быстрым шагом засеменила к крыльцу, стараясь не растянуться на подозрительно гладкой поверхности.

— Жаль. Ты могла бы произвести настоящий фурор, — чуть улыбнувшись, Алес поймал её руку и повёл внутрь.

Помимо дворцовой стражи, в вестибюле находились две прислужницы. Начищали изразцовые стены специальными щётками на длинных рукоятях. Их лица закрывали полумаски, как у лакеев в Каструм-Маре. Кроме того, завидев гостей, женщины почти синхронно стукнули себя палками по пальцам ног, как ударяют посохами о землю. Щётки сложились до состояния, когда их можно убрать в передник. Дамы подхватили вёдра с водой и встали за разными колоннами так, чтобы их не было видно. Роз словно не замечал странного поведения прислуги, а между тем, пока они пробирались к лестнице в правом крыле дворца, от них шарахались все встречные уборщики. Скрывались за ближайшим углом, маскировались шторами, прятались за дверями, заслонялись спинками кресел, будто щитами, и даже ныряли под столы.

— Профессор, а я одна это вижу? — растерянно спросила Меральда, в упор глядя за выступ камина. Там в нелепой позе крючился паренёк, держа наизготове кочергу, которой мгновение назад ворошил угли. Можно было подумать, что он собирается напасть и лишь ждёт, когда жертвы достаточно приблизятся.

— Не смотри. Ему будет приятно, — не поворачивая головы, посоветовал Роз. Девушка добросовестно выполнила рекомендацию, переведя взгляд на профиль профессора. Его лицо выражало крайне презрительный вариант скуки. Поймав на себе интерес спутницы, блондин лукаво изогнул губы и подмигнул. — У дворцовых прислужников два правила — молчать и не попадаться на глаза. Самых назойливых лишают надбавок и дополнительных выходных.

— Какие-то дурацкие правила, — нахмурившись, пробормотала Меральда.

— Не скажи. Нам в детстве нравилось гонять горничных, — мечтательно протянул Алес. Затем посерьёзнел и со вздохом добавил: — Тяжёлая у них работа, на самом деле. Охотиться за прислугой — любимое развлечение придворных дам.