Читаем Вергилий полностью

В 11-12 лет Гораций был отправлен отцом в знаменитую грамматическую школу Орбилия в Риме, где учились дети сенаторов и всадников[407]. Затем, нанявшись на должность «коактора» — сборщика налогов на аукционах[408], он накопил денег и в 46/45 году отправил сына в Афины в Платоновскую академию, где многие юные отпрыски знатнейших римских семей постигали греческую философию и литературу[409].

В Афинах Гораций познакомился с Марком Брутом, прибывшим туда осенью 44 года с целью вербовки аристократической молодёжи в свои войска. Бруту понравился молодой Гораций, и он назначил его военным трибуном, хотя будущий поэт и не имел соответствующей военной подготовки[410]. Вместе с войсками Брута Гораций отправился сначала в Македонию, затем в Малую Азию, где побывал в различных городах, а также на островах Лесбос, Самос и Хиос[411]. Из Малой Азии войска республиканцев вернулись в Грецию и в битве при Филиппах 23 октября 42 года были наголову разбиты триумвирами, а командующий легионом Гораций позорно бежал с поля боя[412].

После поражения республиканцев Гораций возвратился на родину. Его отец к тому времени уже умер, а имение было конфисковано в пользу ветеранов Октавиана, так что Гораций остался практически без средств к существованию. После амнистии сторонников Брута в 40 году он отправился в Рим и на последние деньги купил должность в коллегии квесторских писцов[413]. Эта должность была Горацию в тягость, но он мирился с ней по воле жизненных обстоятельств и находил утешение в поэзии. Так пишет он об этом тяжелейшем периоде своей жизни:


…оторвали от мест меня милых годины лихие:К брани хотя и негодный, гражданской войною и смутойБыл вовлечён я в борьбу непосильную с Августа дланью.Вскоре от службы военной свободу мне дали Филиппы:Крылья подрезаны, дух приуныл; ни отцовского домаНет, ни земли, — вот тогда, побуждаемый бедностью дерзкой,Начал стихи я писать[414].


Именно к этому времени относятся первые стихотворные опыты Горация: в 40—35 годах он создал свои знаменитые «Эподы» и «Сатиры». Вращаясь в обществе римских поэтов, Гораций в эти же годы получил возможность познакомиться с Вергилием и Луцием Варием Руфом, которые стали его лучшими друзьями. Через них он сблизился с Азинием Поллионом, Мессалой Корвином и Меценатом. С последним Гораций познакомился в конце 39 года по инициативе Вергилия и Вария, уже входивших в литературный кружок Мецената. Вот как описал первую встречу с Меценатом сам поэт:


Я не скажу, чтоб случайному счастию был я обязанТем, что мне выпала честь себя называть твоим другом.Нет! Не случайность меня указала тебе, а Вергилий,Муж превосходный, и Варий тебе обо мне рассказали.В первый раз, как вошёл я к тебе, я сказал два-три слова:Робость безмолвная мне говорить пред тобою мешала.Я не пустился в рассказ о себе, что высокого рода,Что объезжаю свои поля на коне сатурейском;Просто сказал я, кто я. Ты ответил мне тоже два слова,Я и ушёл. Ты меня через девять уж месяцев вспомнил;Снова призвал и дружбой своей удостоил. ГоржусяДружбою мужа, который достойных людей отличаетИ не на знатность глядит, а на жизнь и на чистое сердце[415].


В сентябре 38 года Гораций уже в качестве клиента отправился с Меценатом в Брундизий, откуда тот должен был отплыть в Афины для важных переговоров с Марком Антонием[416]. Помимо Горация Мецената в этой поездке сопровождали Вергилий, Варий, Плотий Тукка и ритор Гелиодор, а также представители Марка Антония: юрист Кокцей Нерва (прадед императора Нервы) и Фонтей Капитон (легат Антония в Азии).

В то время основным средством передвижения по суше служили конь, мул или ослик. В день удавалось проезжать в среднем 30 километров. Люди среднего достатка обычно пользовались различными видами повозок, в которые также запрягали мулов. Богачи и аристократы путешествовали в специальных экипажах, запряжённых лошадьми. Заночевать можно было на постоялом дворе или на вилле у родственника или знакомого.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги