Читаем Вены магии полностью

Она не могла накричать на него за решение, которое ощущалось правильным. Он сделал свой выбор, и их взгляды на эту войну не совпадали. Она хотела бы, чтобы он ее слушал.

Пол был холодным под ногами. Ее белая ночная сорочка вдруг показалась тонкой в холодной ночи, воздух пробирался из-за двери и впивался в ее кожу когтями.

Она взяла шкуру с ближайшего кресла и вышла на балкон.

Полная луна улыбалась ей. Серебряный свет придавал туману магию, пока он кружился во дворе внизу. Дворфы вернули камни на землю с узором. Трискелионом. Она улыбнулась. Они почитали старые традиции.

— Разве ты не должна быть в постели? — теплый голос был узнаваемым, и она очень давно его не слышала.

— Бран, — тепло наполнило ее голос вместе со счастьем. — Давно не виделись.

— Точно.

— Где ты был?

— Моя жизнь не всегда связана с делами Благих.

Она улыбнулась и повернулась к мужчине-воину.

— Только с недавних пор?

Он выглядел так, каким она его и помнила. Странные темные перья на скуле и лбу. Глаз ворона в одной глазнице, слишком большой, по сравнению с другим, постоянно движущийся. Одна сторона его головы все еще была бритой, хотя на бледной коже черепа проросли волосы.

— Ты хорошо выглядишь, — сказала она.

— Как и ты. В тебе что-то изменилось.

— Я узнала, что я — друид.

— Не это, — он склонился и поднял прядь ее волосы. — Ты кажешься увереннее.

— И ощущаю себя так.

— Ты несешь себя величаво.

— Научилась так делать.

— Но ты все еще одета как простушка, — он убрал руку. — Эмонн так и не победил брата?

— Думаешь, я бы так не одевалась так, став королевой?

Бран покачал головой, строгий вид портил его красивые черты.

— Нет, ты слишком сильно связана с землей, чтобы повестись на драгоценные камни и шелк.

— Я не смогла бы сохранить его чистоту.

— И как бы ты сражалась?

Она нахмурилась и прислонилась к перилам.

— Ты следил за мной.

— Нет.

— Ты не можешь врать, тогда как? Ты не знал бы, что я тренировалась сражаться.

— У ворона много путей для полета. Если я и увидел, что ты тренируешься с той грубой дворфшей, то по ошибке. Путник много видит, но не следит за каждым, чтобы получить знания.

— Ты веками это практиковал, да?

Он рассмеялся.

— Да.

Сорча указала на лестницу, ведущую от балкона. Они вела к еще одному выступу, этот был опаснее первого. Дворфы еще не везде добавили перила. Но Сорча была уверена, что платформа выдержит их вес.

Бран изобразил джентльмена, указал ей идти первой. Каменная крошка покрыла ее пальцы, пока она спускалась. Сорча села на краю камня, свесила ноги над землей.

Бран сел рядом с ней.

— Твой разум обеспокоен.

— Потому ты принял такой облик? Бран, я тронута.

— Что случилось? — он ткнул ее плечо своим. — Хоть мне не нравятся правила, и я не слушаюсь законов, я все еще предпочитаю знать, что делают другие. И ты мне все больше нравишься.

Она покраснела.

— Эмонн все еще борется с Фионном за контроль над троном Благих.

— И это плохо?

— Его народу хватило смертей. Они заслужили хоть какой-то перерыв.

— Война длилась не так долго.

— Пять лет! — воскликнула Сорча. — Сколько еще?

— Войны фейри длятся веками. Мы боремся, это часть жизни в Другом мире.

— И вы не устаете от этого? — Сорча слышала усталость в своем голосе.

И она устала. Она не хотела видеть страх на лицах дворфов. Уна сильно постарела. Циан прибегал к доброте, чтобы народу стало лучше. Такой стресс был неестественным для этих существ.

Бран глядел на нее, глаз ворона крутился.

— Ты хочешь заботиться о них.

— А ты?

— Нет. Фейри заботятся о себе, и, если не могут, то они не вырастили поколение достаточно крепким.

— А если уже не нужно быть крепкими? — Сорча повернулась к нему и сжала его ладони своими. — А если бы ты жил на земле, где война — лишь воспоминание? Где еда и вода в достатке, и люди работают для своей жизни. Не как рабы. И никаких низших фейри.

— Это утопия.

— Да. Это было бы прекрасное место для жизни, что принимало бы всех, кто там живет.

Он постучал когтем по ее носу.

— Это не образ жизни фейри.

— Почему вы не можете измениться?

— Мы много менялись за века существования нашего народа. Но мы не люди, Сорча. Ты приписываешь нам людские черты, забываешь, что фейри — чудища, а не люди. Мы хотим сражаться. Хотим спорить. Это ты должна принять, если хочешь оставаться тут.

— Почему ты такой умный? — спросила она. — Каждый раз, когда я задаю вопрос, у тебя не только есть ответ, но и способ выставить меня глупой.

— Ты не глупая. Ты очень добрая женщина, которая хочет спасти мир. Это похвально.

— Он заставляет их сражаться, — она посмотрела на землю. Та была далеко, скрытая тенями, и Сорча почти могла представить, что ее там не было.

— Заставляет?

— Я не знаю, как. Кейт, дворфша, которую ты упоминал, сказала, что дворфы уже не хотят войны. Они не выбирали сражение, и они устали. Я не знаю, как он убеждает их продолжать, но… — она пожала плечами. — Как это может не быть правдой? Фейри не могут врать.

Бран отклонился на руку, погладил подбородок.

— Думаешь, Эмонн заставляет их или уговаривает?

— Надеюсь, ни то, ни другое.

— Но ты все еще говоришь об этом.

— Что-то не так.