Читаем «Великий Вавилон» полностью

— По его приказанию, принц. — И старый Ганс, привыкший к прихотям королей и знавший половину секретов всех дворов Европы, кинул Ариберту многозначительный взгляд. — Он послал меня обратно с… с поручением, ваше высочество.

— И ты должен был вернуться к нему сюда?

— Именно так, ваше высочество. Я и вернулся сюда, хотя, сказать по правде, уже начинал бояться, что никогда больше не увижу своего господина.

— Принц был очень болен в Остенде, Ганс.

— Я так и думал, — мрачно ответил Ганс, медленно потирая руки. — И до сих пор еще не вполне оправился.

— Мы одно время совсем потеряли надежду на то, что он выживет, Ганс, но благодаря своему великолепному организму он благополучно перенес это испытание.

— Его нужно очень беречь, ваше высочество.

— Да, безусловно, — торжественно проговорил Ариберт. — Его жизнь очень дорога Познани.

В эту минуту Евгений, владетельный герцог Познанский, вошел в приемную залу. Он был бледен и вял, мундир, казалось, сильно стеснял его. Волосы его были слегка всклокочены, темные глаза смотрели с каким-то тревожным беспокойством — ему было, видимо, не по себе. Он походил на человека, за плечами которого стоит грозный призрак и который боится оглянуться. Но в то же время на нем, несомненно, лежала печать царского достоинства, и нельзя было не поразиться контрасту между больным Евгением в мизерной комнатке в Остенде и этим принцем Евгением в королевских покоях «Великого Вавилона», окруженного всей роскошью и помпой, какими только новейшая цивилизация может окружить людей с высоким рождением.

Весь остендский эпизод был пережит и предан забвению, будто этого никогда и не было. Он существовал еще, как затаенный позор, в сердцах людей, ставших его свидетелями. Принц Евгений выздоровел или по крайней мере выздоравливал и был перевезен в Лондон, где и продолжал по-прежнему прерванную нить своей придворной жизни. Дама в красной шляпе, неподкупная и дикая мисс Спенсер, бесчестный, но изысканный Жюль, темный, сырой погреб, жалкая, тесная спальня — все это отошло в прошлое. Благодаря принцу Ариберту и Раксолям Евгений благополучно выпутался из истории и был в состоянии снова вступить на свое общественное и официальное поприще. Император был уведомлен о его благополучном прибытии в Лондон, после неизбежной задержки в Остенде имя его вновь фигурировало в придворной хронике газет. Словом, все казалось в порядке. Только вот Жюль, Рокко и мисс Спенсер все еще разгуливали на свободе, тело Реджинальда Диммока покоилось в дворцовом мавзолее Познани, а принцу Евгению предстояло еще свидание с Симпсоном Леви.

Без сомнения, многие вещи угнетали принца Евгения. Он, по всей видимости, ушел в себя. Несмотря на необыкновенные перипетии, через которые он только что прошел, и события, настоятельно требовавшие разъяснений и искренних признаний между дядей и племянником, он мало говорил с принцем Арибертом. Всякий, даже прямой намек на остендские дни он с большей или меньшей ловкостью оставлял незамеченным, и принц Ариберт не был ближе к разрешению тайны заговора Жюля, чем в ту ночь, когда они с Раксолем посетили игорные залы Остенде. Евгений хорошо знал, что он был захвачен агентами дамы в красной шляпе, но, без сомнения, пристыженный тем, что он был проведен ею, он нисколько не торопился разъяснить дело.

— Ты хочешь принять Симпсона Леви в этой комнате, Евгений? — спросил Ариберт.

— Да, — последовал угрюмый ответ. — Почему же нет? Если у меня здесь и нет настоящей свиты, это еще не причина, чтобы не давать аудиенции, как принято… Ганс, можете идти!

Старый слуга быстро исчез.

— Ариберт, — продолжал владетельный герцог, когда они остались одни, — ты думаешь, что я сумасшедший?

Принц Ариберт невольно вздрогнул:

— Добрый мой Евгений, не говори глупостей!

— Я говорю, что ты считаешь меня сумасшедшим. Ты уверен, что этот приступ горячки оставил на мне вечный след. Может быть, я и действительно сумасшедший, как знать? Бог видит, что после всех пережитых мною ужасов нетрудно сойти с ума.

Ариберт не отвечал. В сущности, у него в голове не раз мелькала мысль, что ум Евгения еще не вполне вернулся к нормальной деятельности. Как бы то ни было, но эта речь племянника немедленно убедила его в полной здравости ума последнего. Он почувствовал, что если бы он только мог вернуть полное доверие племянника, то братское доверие, которое существовало между ними в дни их детских игр, — все могло бы быть хорошо. Но теперь, казалось, Евгений вовсе не был расположен одарять кого бы то ни было своим доверием. Молодой принц вернулся из царства теней, но некоторые из них последовали за ним, и он, по-видимому, был не в состоянии освободиться от этих мрачных спутников.

— А кстати, — сказал вдруг Евгений, — я ведь, наверно, должен наградить этих Раксолей. Я им в самом деле очень благодарен. Если я подарю девушке браслет, а отцу тысячу гиней, будет ли этого довольно?