— Ах, я вовсе не так умна! — Нелла вздохнула. — Но мне кажется, что я могла бы вам помочь.

Что заставило Неллу сказать это, она и сама не знала. Но какое-то предчувствие подсказывало девушке, что слова ее сбудутся, а как, благодаря какому счастливому случаю — для нее самой оставалось тайной.

— Поезжайте в Берлин, — заключила девушка, — я вижу, что вы должны это сделать. Ничего другого вам не остается. Что до всего прочего — мы посмотрим. Что-нибудь еще да случится. Я остаюсь здесь, отец мой также. Вы можете считать нас своими друзьями.

Поцеловав ей руку, принц Ариберт вышел, а Нелла, оставшись одна, принялась безостановочно целовать то место, к которому прикоснулись его уста. Теперь, спокойно обдумывая сложившуюся ситуацию, она находила все происшедшее странным, невероятным, фантастичным. Разве в наше время возможны заговоры? Разве теперь в Европе случаются загадочные происшествия? Да еще в лондонской гостинице?

В этот вечер мисс Раксоль обедала вдвоем с отцом.

— Я слышал, принц Ариберт уехал? — проговорил Теодор Раксоль.

— Да, — подтвердила она, но ни словом не обмолвилась о своем разговоре с принцем.

Глава VIII

Визит баронессы

На следующий день утром, перед самым завтраком, в отель «Великий Вавилон» приехала дама в сопровождении горничной и с большим багажом. Эта была маленькая, пухленькая пожилая женщина, седоволосая, в старомодной шляпке и с не сходившей с лица милой, наивной улыбкой. Тем не менее она производила впечатление аристократки, хотя и не англичанки по происхождению. В ее тоне, когда она на ломаном английском языке обращалась к горничной — девушка, несомненно, была англичанкой, — слышалась высокомерная небрежность, вообще присущая знати континента. На ее визитной карточке значилось «Баронесса Церлинская». Дама попросила комнаты на третьем этаже. Как раз в это время Нелла находилась в гостиничной конторе.

— На третьем этаже, сударыня? — переспросила Нелла с деловым видом гостиничного клерка.

— Да, я сказала на третьем, — повторила пухленькая дама.

— У нас найдется подходящее для вас помещение только на втором этаже.

— Мне хочется жить повыше, подальше от пыли и поближе к свету, — пояснила баронесса.

— У нас нет апартаментов на третьем этаже, сударыня.

— Ничего, все равно. Возможно, у вас найдутся две смежные комнаты?

Нелла довольно неловко заглянула в свои книги:

— Номера сто двадцать два и сто двадцать три соединяются между собой.

— А разве не сто двадцать один и сто двадцать два? — быстро вставила пожилая дама, но тотчас прикусила губу.

— Извините, я действительно должна была сказать сто двадцать один и сто двадцать два.

В тот момент девушка приняла поправку баронессы за простую случайность, но, после того как баронесса покинула контору и поднялась в лифте, Нелла задумалась над ее словами. Они показались девушке довольно необычными. Быть может, баронесса Церлинская прежде останавливалась в этом отеле? Для справок в гостинице хранился список постояльцев за последние тридцать лет. Просмотрев его, Нелла убедилась, что фамилии Церлинской в нем не было. Тут ей вдруг вспомнилось, что на первый взгляд лицо баронессы показалось ей знакомым. Не то чтобы она когда-нибудь видела эту даму, но где-то встречала лицо подобного типа. Ей пришло в голову заглянуть в «Готский альманах», этот генеалогический справочник, в котором упоминались все представители голубой крови континента, но и в «Альманахе» имя Церлинской не встретилось.

Нелла справилась, где желает завтракать баронесса, и, узнав, что для нее был оставлен столик в столовой отеля, сама решила позавтракать там же. Сидя в уголке, наполовину скрытая колонной, она могла свободно наблюдать за всеми посетителями и видеть каждого входившего и выходившего из обеденного зала. Вот наконец появилась и баронесса, вся в черном, несмотря на июньскую жару, закутанная в тонкую кружевную шаль, изящная, милая и улыбающаяся. Нелла принялась внимательно всматриваться в нее. Дама ела с аппетитом, неторопливо пробуя каждое блюдо из длинного меню завтрака. Нелла успела заметить ее прекрасные белые зубы. Вдруг произошло нечто необычное. На сладкое баронессе был подан сливочный крем, и, к удивлению девушки, гостья, сняв верхушку, спокойно вынула ложкой из середины что-то очень похожее на свернутый клочок бумаги. Эта проделка была настолько искусна, что не отличавшийся особой зоркостью человек ее не заметил бы — девяносто девять процентов из ста были за это. Но, к несчастью для баронессы, юная наблюдательница входила именно в оставшийся единственный процент. Нелла стремительно вскочила со своего места и, приблизившись к ней, сказала:

— Боюсь, что этот крем не особенно удачен, мадам.

— Благодарю вас, он восхитителен, — холодно ответила баронесса, улыбка с ее лица исчезла. — Кто вы такая? Я полагала, что вы клерк из конторы.

— Мой отец — владелец этой гостиницы. Мне почудилось, что в десерте оказалось нечто, чему там быть не следовало.

Нелла в упор смотрела на баронессу. Маленькая сложенная бумажка, к которой пристало немного крема, выглядывала из-под края тарелки.