Читаем «Великий Вавилон» полностью

— Так, значит, прощайте. Остаюсь искренним вашим доброжелателем до тех пор, пока вы будете держаться на значительном удалении от моей гостиницы, — ледяным тоном произнес Теодор Раксоль и поднялся с места.

— Прощайте, сэр. Благодарю вас.

— Да, кстати, Жюль, вам не стоит утруждать себя обращениями с просьбами о месте в другие первоклассные европейские отели, потому что я приму необходимые меры к тому, чтобы эти просьбы даже не рассматривались, — сделал дополнение к своей предыдущей тираде американец.

— Не затрагивая вопроса о существовании в самом Лондоне пяти-шести первоклассных отелей, владельцы которых заплясали бы от радости, если бы я предложил им свои услуги, — ответил невозмутимо Жюль, — могу уведомить вас, сэр, что я оставляю свою профессию.

— В самом деле? Вы избрали своим умственным способностям иную сферу применения? — чуть удивленно поинтересовался теперь уже бывший патрон.

— О нет, сэр. Я сниму квартиру на Альбермен-стрит или на Джермин-стрит и просто-напросто стану вести светскую жизнь. Я накопил около двадцати тысяч фунтов — сущие пустяки, но с моими потребностями мне этого достаточно, — и теперь начну наслаждаться жизнью. Извините, что утруждаю вас этими подробностями. Прощайте еще раз, — таковы были последние слова получившего отставку метрдотеля.

Тем же утром Раксоль отправился с Вавилоном в первую очередь к адвокату в Сити, затем к маклеру, чтобы оформить в соответствии со всеми правилами приобретение гостиницы.

— Я думаю обосноваться в Англии, — сказал Раксоль по дороге в отель, — это единственная страна… — Он запнулся.

— Единственная страна?.. — переспросил мистер Вавилон.

— Единственная страна, где можно надежно вложить капитал и жить, чувствуя себя в полной безопасности. В Соединенных Штатах нет ничего, на что стоило бы тратить деньги, там нечего покупать. А во Франции и Италии не ощущаешь себя защищенным, — последовал ответ.

— Но ведь вы же истый американец? — удивился бывший владелец отеля.

— Я истый американец, но мой отец — он начал с того, что убирал дортуары в одном оксфордском колледже, а закончил тем, что нажил десять миллионов долларов на железе — так вот, мой отец принял благоразумное решение отправить меня на воспитание в Англию. Я прошел трехгодичный курс в Оксфорде не хуже любого юноши из высших слоев общества. Пребывание в колледже пошло мне на пользу и принесло выгоду, гораздо большую, чем многие мои удачные спекуляции. Я усвоил, что английский язык отличается от американского и значительно лучше его и что в жизни англичан присутствует нечто — что именно, я и сам не могу определить, — чего никогда не будет у американцев. Помилуйте, да в Америке мы ведь до сих пор подкупаем свои суды и газеты! И восемнадцатый век для нас все равно что для европейцев сотворение мира! Да, решено, я переведу свои капиталы в Лондон. Выстрою дом на Парк-Лейн, куплю какое-нибудь старое-престарое поместье с историей длиной в добрую милю и не торопясь, постепенно осяду на месте. Знаете ли, мой друг, ведь я человек довольно добродушный и общительный, но во всем Нью-Йорке у меня не найдется и шести настоящих друзей! Вы только подумайте!

— А у меня, — заметил Вавилон, — и вовсе нет никаких друзей, кроме товарищей детства в Лозанне. Я провел в Англии тридцать лет и не приобрел ничего, кроме прекрасного знания языка и порядочного запаса презренного металла.

И оба почтенных джентльмена одновременно вздохнули.

— Да, кстати, о презренном металле, — заметил Раксоль, — как вы думаете, сколько удалось скопить Жюлю за время его пребывания у вас?

— Гм… — Вавилон улыбнулся. — Трудно сказать. У него были возможности — возможности исключительные!

— Так что, по-вашему, двадцать тысяч франков, с учетом подобных обстоятельств, сумма не очень большая?

— Вовсе нет. Что же, он посвятил вас в свои дела? — с некоторым удивлением поинтересовался бывший патрон метрдотеля.

— Отчасти. Я отказал ему от места, — последовал краткий ответ.

— Вы его прогнали? — продолжал удивляться почтенный швейцарец.

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Раксоль.

— Да, конечно, но почему?! Я вот хотел избавиться от него последние десять лет, но никак не мог собраться с духом, — со вздохом проговорил Вавилон.

— Это все произошло очень просто, уверяю вас. В конце концов он даже начал казаться мне довольно симпатичным.

— Ни мисс Спенсер, ни Жюля за один день! — задумчиво промолвил Вавилон.

— И заменить их некем, — добавил новый владелец отеля. — А в гостинице все идет себе да идет как ни в чем не бывало!

Но когда Теодор Раксоль вернулся в «Великий Вавилон», на месте мисс Спенсер в конторе восседала высокая и стройная, величественного вида девица в изящнейшем черном туалете.

— Боже мой, Нелла! — воскликнул он, входя в контору. — Что ты тут делаешь?

— Заменяю мисс Спенсер. Мне хочется помочь тебе в управлении гостиницей, папочка. Из меня наверняка выйдет отличный клерк. Я договорилась с некой мисс Селиной Смит, одной из здешних стенографисток, она научит меня всем премудростям, и я отлично со всем справлюсь.