Читаем Великий путь не труден. Синь Синь Минь полностью

Человек понимания остается расслабленным. Это не значит, что он безалаберный. Нет, он заботится о чем-то, но он знает пределы. Он заботится, но он знает, что он – лишь часть. Он никогда не считает себя целым, поэтому он не волнуется.

Он радуется всему, что делает, хорошо зная, что это остается несовершенным и что оно не может быть совершенным. Но он радуется, делая это, и от этой радости происходит любое возможное совершенство, не создавая в нем никакого волнения. Он любит это, хорошо зная, что это не будет абсолютной вещью, не может быть такой – что-то останется незавершенным, такова природа вещей.

Вот почему на Востоке мы всегда верили, и верили в истинную вещь, что всегда, когда человек становится совершенным, он больше не рождается, он исчезает из этого мира. Он должен исчезнуть, ибо в этом мире возможно только несовершенное. Он больше сюда не подходит, он не нужен – он растворяется в Целом.

Даже Будда до самого последнего момента своей жизни оставался несовершенным, но не беспокоился об этом. Вот почему Буддисты имеют два термина для нирваны. Конечное просветление они называют маха-нирвана, а просветление они называют нирвана. Нирвана означает, что Будда еще в теле. Он достиг озарения, он стал знающим, но он все еще в теле – в теле несовершенства. Он все еще в мире несовершенных частей. Это – нирвана, просветление.

Затем, когда он покидает тело, когда он просто исчезает в конечной пустоте, это маха‑пари‑нирвана, это великое просветление. Теперь несовершенство исчезло, теперь нет индивидуальности, теперь он – Целое. Только Целое может быть совершенным. Теперь Будда может быть совершенным, ибо он теперь растворился в Целом, он подобен океану.

Запомните это хорошо, ибо все стремление к совершенству – это эгоистическое усилие, и вы сойдете с ума от чего угодно. Старайтесь делать это так хорошо, как можете, и принимайте ограничения. Ограничения будут – даже относительно вашего характера, морали, всего.

Даже святой должен дать немного пространства грешнику, ибо куда деться грешнику? Поэтому можно быть на девяносто девять процентов святым, но один процент будет грешника. И обратное тоже происходит: вы можете стать на девяносто девять процентов грешником, но один процент святого все же будет в вас. Так должно быть, ибо куда вы отправите другого? Вы можете принуждать себя до самого предела, но один процент другого всегда останется, и если вы от этого даже обезумеете, это не поможет.

Человек понимания принимает ограничения, он принимает за возможность то, что возможно. Он знает невозможное и никогда не пытается делать невозможное. Он расслабляется и наслаждается возможным, и чем большее он наслаждается, тем больше совершенства приходит в его жизнь. Но это уже больше не забота – это благодать и в этом разница.

Если вы придете к действительно религиозному человеку, вы ощутите благодать вокруг него, отсутствие усилий. Он ничего не делает для себя – он просто расслаблен в предельном, и вы ощутите вокруг него безусильность.

Если вы придете к тому, кто стремится к совершенству – к псевдорелигиозному человеку, тогда все, что вы увидите, будет делом рук человека – благодати не будет. Все определено, каждый момент вычислен, изощрен. Все, что он делает – это дисциплина, а не спонтанность. Он живет по кодексу – его собственный кодекс стал его тюрьмой. Он не может смеяться, не может быть ребенком, не может быть цветком. Кем бы они ни был, он вложил в это так много усилий, что все стало напряженным и неверным. Это не спонтанное течение.

И это должно быть критерием; если вы идете к Мастеру, это должно быть критерием: является ли он спонтанным течением. Только тогда он может помочь вам самим стать спонтанным течением. Если он стремится к совершенству, он исключает вас, он вас уничтожит. Он обрубит вас многими способами, и к тому моменту, как он решит, что вы совершенны – вы будете мертвы.

Только мертвая вещь может быть совершенна, а живая обязательно остается несовершенной.

Жить в этом осознании – значит существовать,

не беспокоясь о совершенстве.

Просто жить. Жить тотально, жить цельно и не волнуешься о следствиях, о том, что происходит. Жить в этой вере, а для Сосана это вера, и для меня это тоже вера – это является верой.

Стремящийся к совершенству никогда не верит, ибо он всегда ищет недостатки. Он никогда ни во что не верит. Даже если вы подарите ему розу, он сразу обнаружит несовершенства; он не будет смотреть на розу – он будет смотреть на несовершенства. Его глаза от логики, а не от любви. Он всегда полон сомнений, он не может никому верить, ибо он не может верить себе.