Читаем Великий и Ужасный 4 полностью

Утренний осмотр прошел примечательно. Та же самая смена охраны, что и привела меня в камеру, по очереди давала команду на открытие дверей и осматривала камеры. Экипированы они были все так же основательно: доспехи, электродубинки, шлемы. Разве что без щитов.

— Ого, — сказал старшой. — Трёх чикалок прикончил? Силен. Петров, вызывай уборщиков. Алёшин — оформишь документы, отправишь тела доку, пусть составит свидетельства о смерти. А этот пащенок опять выжил? Умеет, гнида, мимикрировать.

Интересно, в каком он звании? Старший сержант, прапорщик, старшина? Никаких нашивок видно не было — щитки закрывали рукава. И я не знал, чему удивляться больше — тому, что тюремный охранник знает термин «мимикрия», или тому, что им тут, похоже, в принципе было насрать на гибель заключенных? Или не насрать и я чего-то не понимал? Пять пар наручников мне пристегивать не стали — довольствовались одной, ну и на ноги — тоже.

— На завтрак — марш! — и мы, весь наш четвертый этаж, пошли на завтрак, шоркая дурацкими тапками на манер балетных чешек.

Топ-топ, шорк-шорк, вереница идиотов в красных комбезах продвигалась вперед. Люди, эльфы, гномы, снага. Передо мной двигался ледащий сосед, хромая на обе нижние лапы и поскуливая. Мне в спину дышал какой-то тролль из лесных, не такой здоровенный как Хурджин, гораздо более тощий и ростом пониже, но зато — лохматый и клыкастый.

— Так-то думаешь, ты — крутой? Ушатал чекалок и думаешь — крутой, однако? — гудел инфразвуком он. — Чекалки — шваль. Я съем твои мозги.

— Каннибализм — не наш метод, — отбрил я, глядя в затылок последнего выжившего песьеглавца, который шевелил волосатыми собачьими ушами, сутулился и вздрагивал.

Меня всегда умиляло местное бесстрашие. Здоровье умственное и физическое народ на Тверди ценил, похоже, куда меньше, чем на Земле. Может быть, кроме эльдаров — те наоборот, всячески холили и лелеяли свои тушки. А тут… Ну вот знают они, что за чудище представляет собой черный урук. Образ это растиражированный, особенно в Государстве Российском. Каждый людь и нелюдь в курсе про таких страшных клыкастых и длинноволосых варваров, которые жрут врагов на завтрак, а вместо зубочисток используют берцовые кости тех, кто посмел встать у них на пути. И всё равно — лезут!

Интересно, а забреди на старушке-Земле, например, огромный изукрашенный маори с выпученными глазами и высунутым языком на сельскую дискотеку в средней полосе России — его бы местные деревенские пацаны попытались бы дрыном по голове приложить, или нет?

Зависит от деревни, конечно, и от самогоноварительного искусства тамошних бабок. Ежели димедрол добавлять и головы с хвостами не отсекать — тогда, пожалуй, что и попытались бы… Но в целом — процент безбашенных тут явно был больше, чем в постиндустриальном обществе знакомого мне двадцать первого века. Отбуцкать меня тут не пытался только ленивый! Получалось, правда, у них не очень.

Но каково же приходилось другим попаданцам, которые не в черных уруков залетали?

Вообще, что касается безбашенного поведения — примеров хватало! Те же сталкеры в Хтони, Формация, Зоотерика, Скоморохи, расовые банды и иррегулярные отряды на войне. Народ Государства Российского не берег свои жизни, не слишком-то у большей части населения страны было комфортное и благополучное существование, чтобы за него цепляться. Так, что ли, получается? По крайней мере, в сервитуте в принципе — как будто на войне каждый день, если и не на полномасштабной — так на партизанской точно. А в земщине — мрак, тлен и мерзость запустения, какие-то махровые недокиберпанковые девяностые. В юридиках тоже — техномагический феодализм, хорошего мало!

В опричнине правда еще не бывал. Может там вольготно, весело живется на Руси?

— Четвертый сектор, четвертый этаж — марш на раздачу, — рявкнул охранник, и мы зашевелили ногами интенсивнее.

Конвоир остался у дверей, как и еще трое его товарищей. Вообще, в столовой было как-то посвободнее, хоть все вокруг и щеголяли в наручниках. Высокие потолки, длинные столы, стойка, за которой орудовали черпаками человек десять, раскладывая из бадей еду в подносы. Подносы были разделены на секции, выполняли роль тарелок для всех блюд. Компот полагался отдельно, для стакана с напитком в подносе предусматривалось специальное гнездо.

Похоже, чем выше располагался этаж, тем более серьезные отморозки там проживали.

По крайней мере, когда в столовую пришаркали мы, три этажа, которые уже трапезничали, сунули рожи в свои пластиковые подносы, разделенные на секции, и посматривали испуганно, исподлобья. Зашуганнее всех выглядели эльфы. Они сидели за крайним столом и ели руками. Руками! Остальные хоть пластмассовыми ложками управлялись, а эти… Тут что, своя иерархия какая-то? И эльфы — в самом низу?