<p>Евгений Капба</p><p>Великий и Ужасный 4</p>

<p>Глава 1</p><p>Террор</p>

Огромная пробка из электрокаров тянулась на километр минимум. Фуры, микроавтобусы, седаны и минивэны всех форм, моделей и расцветок давали полное представление о предпочтениях в сфере автомобилестроения земских жителей Государства Российского. Водители и пассажиры выходили из машин, зябко ежились от студеного воздуха, вглядывались вперед, переговаривались, ругались. На меня особого внимания не обращали: ну, байкер. Ну, здоровенный. Очки, бандана и ублюдочное происхождение давали возможность на некоторое время перестать быть орком, и если не затеряться в толпе, то хотя бы не создавать вокруг себя паники и ажиотажа.

— Мост через Бирюсу, — услышал я краем уха. — Там что-то нездоровое творится!

— Что-то грохочет… — вторил еще один голос.

У мотоциклов, даже если это электробайк впечатляющих габаритов, есть неоспоримое преимущество: срали они на пробки. По-хорошему, я мог вообще перетащить железного коня через разделительную зону. Правда пришлось бы его разгружать и перебрасывать через ограждения… Но это было мне по силам. Хотя и без путешествия по встречке вариантов хватало: вполне приличная асфальтовая обочина, узкая для автомобиля но приемлемая для мотоциклиста, или пространство между полосами — если ехать прямо по разметке. Я выбрал обочину, спешился и принялся толкать байк мимо говорливых водителей.

— Гляди — щас стартанет, и черт ему не брат! — комментировал мои действия толстый мужчина в куртке с капюшоном.

— Я тоже в молодости мотоцикл хотел, — кивнул дальнобой в красной дутой жилетке. — А потом — семья, дети… Купил себе седан.

Правильно. Мотоцикл — это для тех, у кого имеется латентная страсть к самоуничтожению. Будь у меня семья и дети — я бы тоже седан купил… Хотя нет! Внедорожник. Как мой старичок— «Чероки», который остался где-то на Земле один-одинешенек…

Ностальгируя таким образом, я машинально снял очки и бандану, протер окуляры и вдохнул воздух полной грудью, прежде чем крутануть рукоять и рвануть вперед.

— Урук! Черный урук! — зашептались вокруг.

— Таня, лезь в машину. Прячь детей!

— Лизка, дура, застегнись, а ну как глянет на твои цыцки!

— Кто их вообще поодиночке с Васюгана выпускает? Где милиция? Где опричники?

Конечно, я посмотрел на Лизкины цыцки. Девка — зачет: лет девятнадцати, светловолосая, коса — мощная, щеки — румяные! И грудь, конечно, отличная. Размер четвертый, едва куртку не разрывает. Настоящая сибирячка!

— Лиза, вы прям классная, — сказал я, проникновенно глядя в ее широко распахнутые серые глаза. — Повезет вашему мужу. А я дальше поехал!

Кажется, она сомлела. Но это не точно.

* * *

Такой вой и грохот я слышал в своей нынешней жизни только один раз — когда Щербатый пустил в дело какую-то плазменную бандуру, чтобы остановить избиение мною снага на его базе. Кстати, пушка эта так и лежала у него в загашнике: там оставалось всего-то два заряда. Но кто мог лупить из такого мощного оружия посреди земщины? Тут-то и огнестрел был под запретом, ношение и хранение оружия без лицензии — уголовное преступление!

На мосту точно творилось что-то страшное, так что я уже предвкушал хорошую драку. Но действительно: где полиция? Где опричники? Бирюса — немаленькая речка, мост находится в населенном районе… Я скосил глаза на планшет, который был закреплен на специальном кронштейне у руля. Индикатор сигнала сети демонстрировал полную апатию гаджета и нежелание обеспечивать связь с мировым инфополем. Всё, аллес капут! Цивилизация кончилась. Добро пожаловать в темные времена.

Осторожно продвигаясь на байке по обочине я принюхивался, прислушивался и присматривался. В воздухе витали эманации страха, агрессии и смерти, там, впереди, над рекой действительно творилось черти что! Орущую толпу я встретил километра через три: люди сломя голову мчались прочь от моста, в руках несли детей, собачек, кошечек, какие-то узлы и котомки…

— А-А-А-А-А!!! — этот крик — предвозвестник всеобщей паники — нарастал, все стоны, молитвы и ругань слились в одну невообразимую звуковую какофонию.

Конечно, множество народа перло по обочине, кое-кто из них был ранен, обожжен или в невменяемом состоянии. Мужчины, женщины, дети… С безумными глазами, широко открытыми ртами, натужно втягивающими морозный воздух и выражением смертного ужаса на лицах. Самые обычные земские, так похожие на обывателей с Земли: в дутых куртках, дубленках, пальто и джинсах, в меховых и вязаных шапках, зимних сапогах и ботинках. Ну чисто — девяностые… Дурацкая ассоциация пришла сама собой наверное потому, что кроме Орска я нигде не видел такого скопления людей в одном месте. Да и в Орске в основном были орки. А тут — нахлынуло.