Читаем Ведун Сар полностью

Сиятельный Василиск сильно удивил комитов своей свиты: вместо того чтобы штурмовать практически беззащитный Карфаген, он занял один из портов на побережье Африки под названием Малый Лептис и принялся ждать у моря погоды. Высокородный Илл, грубый солдафон из исаврийцев, особенно докучал магистру пехоты своими советами. Он почему-то решил, что сиятельный Василиск, один из самых блистательных стратегов Византии, а значит, и всей ойкумены, нуждается в поучениях со стороны полуграмотного горца. Кто вообще сказал, что Карфаген беззащитен? Да он буквально набит вандалами, которые готовы сражаться за каждую улицу и каждый дом. И пока сиятельный Василиск будет терять своих людей под стенами неприступного города, рекс вандалов Ян ударит византийцам в тыл и похоронит тем самым надежды на возрождение великой империи. Божественный Лев собрал и обучил пятьдесят легионов вовсе не для того, чтобы они сгинули в Африке без всякой пользы для Византии. Что же касается сиятельного Василиска, то он не поддастся ни на уговоры, ни на провокации, ибо очень хорошо понимает меру своей ответственности перед императором. Византийский флот двинется к Карфагену не раньше, чем соединится с флотом божественного Майорина, уже отплывшего из Картахены навстречу победе. Посланец Майорина, трибун Иовий, с большим трудом пробравшийся через вандальские заслоны в порт Малый Лептис, только укрепил Василиска в мысли о правильности избранной им выжидательной тактики. Магистр собрал в курии города всех своих комитов, дабы представить им человека, привезшего византийцам радостную весть. Сам Василиск уже получил от трибуна исчерпывающие ответы на все свои вопросы, а потому не мешал чинам своей свиты пытать посланца Майорина.

— Римский флот насчитывает около трехсот боевых и вспомогательных судов, — охотно поведал встревоженным византийцам Иовий. — Этого вполне достаточно, чтобы перебросить к берегам Африки сорок тысяч легионеров.

— И когда они прибудут в Малый Лептис? — спросил настырный комит Илл.

— Если ветер окажется попутным, то через три дня. Если же погода не будет благоприятствовать божественному Майорину, то через неделю.

— Но в здешнем порту не хватит места для такого количества галер, — заметил комит Иоанн.

— Римляне не будут высаживаться на берег, — вмешался в разговор Василиск. — Мы выйдем Майорину навстречу, как только его флот замаячит на горизонте.

— А где сейчас вандальский флот? — спросил ректор Пергамий, получивший от божественного Льва назначение в Нумидию, еще не очищенную от варваров.

— По моим сведениям, вандалы Янрекса сейчас бесчинствуют на острове Сардиния, — пояснил Иовий. — Они не сумеют опередить римский флот.

Высокородный Пергамий, дородный мужчина лет тридцати пяти, одобрял поведение сиятельного Василиска. В конце концов, почему византийцы должны лить кровь за римский интерес?

— Империя-то у нас одна, — не слишком уверенно возразил патрикию комит Иоанн.

— Империя одна, а императоры разные, — отрезал ректор.

— Но ведь Карфаген в любом случае отходит к божественному Льву, так почему бы не захватить его именно сейчас, до прихода римлян, чтобы избежать в будущем ненужных споров.

Высокородный Илл, не в обиду ему будет сказано, твердит об этом городе вот уже вторую неделю, словно Карфаген, в случае своего скорого падения, станет его собственностью. И в этой его настойчивости многие византийские мужи, а в их числе и высокородный Пергамий, стали подозревать тайный умысел. Уж не хочет ли исавриец погубить византийские легионы и тем самым уронить авторитет сиятельного Василиска в глазах императора? У многих чиновников свиты, собравшихся ныне в курии захудалого африканского городка, еще свежи были в памяти споры о полководце, которому предстояло возглавить этот беспримерный поход. По слухам, божественный Лев склонялся к кандидатуре комита Зинона, но против его назначения решительно возражал сиятельный Аспар. Имя Василиска первым произнес посланец божественного Авита. Конечно, патрикий Дидий не велика птица в константинопольском раскладе, но все же повесомее будет, чем исаврийский выскочка, славный разве что своими пьяными загулами в компании высокопоставленных лиц.

— Это ты на божественного Льва намекаешь, ректор? — впился в лицо Пергамия огромными глазищами высокородный Илл.

— С чего ты взял? — возмутился патрикий, который, к слову, терпеть не мог не только исаврийцев, но и франков. По мнению высокородного Пергамия, которое он не собирался скрывать, если империя и способна возродиться, то только усилиями природных ромеев, таких как божественный Майорин и сиятельный Василиск.

— Ты, видимо, забыл, ректор, что матерью Василиска является сестра франка Аспара, — ехидно заметил Иоанн.

— А какое мне дело до его матери! — возмутился Пергамий. — Магистр — сын патрикия, верой и правдой служившего империи. Его предки входили в свиту Константина Великого еще в то время, когда ромеи владели всем миром.