И тут я проснулась – у себя в комнате, сидя на диванчике. На этот раз не было ни шока, ни даже легкого удивления. И главное – никаких сомнений в том, что эта встреча произошла на самом деле. Просто в несколько иной реальности.

Глава 27

Эта ночь спокойной не будет…

Но долго раздумывать не пришлось. Потому что в следующий момент…

– Ника! Ни-ика! – раздалось за окном. Это было шипение вперемешку со свистом, лишь отдаленно напоминающее человеческий голос.

Я вжалась в диван. Петро, тоже прикорнувший за столом, поднял голову, а в следующий момент вскочил на ноги и быстро задернул штору.

– Ниииика! Ни-и-ика! – жуткое шипение все громче раздавалось за окном. Окно осветилось снаружи ярко-рыжим светом.

Из коридора я услышала стук. Сердце мое ушло в пятки, но потом я поняла, что это Ника пытается выбраться. Сначала она стучала кулаками, а потом принялась колотить ногами:

– Танька, открой! Открой немедленно!

Петро схватил меня за руку и вытащил из комнаты в коридор.

– Ника, успокойся там, – он легонько стукнул в дверь.

– Откройте! Вы зачем меня заперли?! – заорала она в ответ.

А шипение за окнами не прекращалось, тембр его то и дело менялся – от тоненького до утробно-низкого:

– Ни-и-ика! Нииииика!

И тут я увидела сквозь незакрытую дверь кухни, как озарились рыжим огнем оба кухонных окна, а затем и окна в наших комнатах.

– Он обвивает кольцом весь дом! – упавшим голосом пробормотал Петро. – Может поджечь.

– Перстень! – хлопнула я себя по лбу. – Надо забрать у Ники перстень!

Я хотела объяснить ему, что это за перстень и чем он опасен, но Петро, похоже, знал это и без меня:

– Так у нее есть перстень от этого гада? Где же он, что я не видел?

– Она носит его под перчаткой, – прошептала я, холодея от ужаса, а тем временем Ника изо всех сил колотила руками и ногами в дверь. – Но как его достать, понятия не имею. Если дверь открыть – она же сбежит к нему.

Показалось мне или нет, но в воздухе повеяло легким-легким дымком. Только теперь меня охватил самый настоящий ужас – неужели мы сгорим заживо?! Надо бы выскочить наружу, но подойти к двери или к окнам, за которыми извивались огненные кольца, было выше моих сил. Я в панике заметалась по кухне, не зная, что делать. И тогда Петро приблизился к двери Никиной темницы и решительно сказал:

– Подожди, не шуми там. Сейчас я тебя выпущу. Только ключик найду, куда его Таня спрятала.

Стук в дверь прекратился.

Мне в голову закралась постыдная и малодушная мысль – может, так и лучше? Пожертвовать Никой, а самим уцелеть? Ведь если дом сгорит, погибнем все, и Ника тоже…

Ключик, собственно, я никуда не прятала – он спокойно висел на своем шнурочке на дверной ручке каморки. Петро подошел, посмотрел на него, взял в руки и… повесил обратно. После чего подмигнул мне, побежал на кухню и приволок ящик с инструментами.

– Ой, не нашел, – легкомысленным тоном заявил он. – Но ничего – есть инструменты, я сейчас дверь сломаю. Отойди подальше.

– Быстрей там! – рявкнула Ника изнутри.

Петро вынул из ящика топор, убедился, что тот острый, и ловко прорубил в старой двери из опилок небольшую дыру – как раз чтоб руку просунуть.

Я замерла в недоумении, совершенно не понимая, что он задумал. Петро тут же отложил топор.

– Ника, – крикнул он, наклонившись к дыре. – Таня, к сожалению, не разрешает мне ломать дверь. Но ключ нашелся – он висит на дверной ручке. Через эту дырку ты дотянешься и до ключа, и до замка, который сможешь отпереть.

Наверное, будь Ника в своем уме, она бы хорошо подумала, прежде чем соглашаться на такое нелепое и бестолковое предложение.

Сквозь прорубленную дыру высунулась рука в черной перчатке и зашарила по двери. И это была, разумеется, правая рука, ведь Ника являлась стопроцентной правшой.

И тут я поняла замысел Петра. Впрочем, он первый подскочил и крепко ухватил ее обеими руками за запястье.

Ника завизжала, выкрикивая в наш адрес разные словечки, весьма уместные и подходящие, учитывая наше вероломство.

Перчатку я стащила мигом, а вот с перстнем пришлось повозиться. Поняв, что мы собрались делать, Ника сжимала кулак и всячески сопротивлялась.

Но в конце концов все получилось. Перстень остался у меня в руке, а Ника за дверью чулана прекратила кричать и только глухо, протяжно застонала.

– Узнаю, – буркнул Петро. – У моей сестры был почти такой же. Но у нас так и не получилось его отобрать. Слишком поздно мы о нем узнали, и совсем уж поздно я придумал, как это можно сделать…

Я бегом бросилась на кухню, видя сквозь открытые двери, как все окна озарены уже не рыжим, а ясным, ослепительным белым светом.

Мы оба прикрыли руками глаза. Петро бросился к кухонному окну распахнул форточку и отскочил, дуя на руки.

– Эй, ты! – срывающимся голосом выкрикнула я, хотя у меня от страха и этой слепящей белизны непроизвольно текли слезы. – Забирай свою побрякушку и убирайся вон!

И я бросила перстень в форточку. С двух метров, но, по счастью, попала.