Читаем Ведьмин бал полностью

– Вот это да! – присвистнула Ника, когда она сняла газету. В свертке оказалась большая стопка полотенец, салфеток, дорожек, разных по размеру, но с такими узорами, что я диву далась. Я сначала осторожно взяла верхнюю дорожку. На ней затейливым образом переплелись полевые цветы – васильки, ромашки, колокольчики и много таких, которых я и названия не знала, вид богатейший. Второе полотнище ухватила Ника, оно было на пасхальную тему – озаренный утренними лучами солнца храм, вербовые веточки с пушистыми полураспустившимися почками, золотые ангелочки…

Ника подняла вышивку перед собой и отошла к окну, любуясь, и мне со стороны изображение показалось живым, словно я смотрела на настоящий храм издали.

– Что, нравится рушничок? – усмехнулась бабушка. – Это я когда-то на Пасху сделала, корзину с пасочками прикрывать, когда святить их носила. А вот, пожалуйста, мой свадебный рушник.

Она достала из середины стопки и развернула длинное, метра в два, пожелтевшее полотенце, на котором переплелись стилизованные ветви дуба и гроздья калины, а по бокам сидели в гнездышках две пары белых голубей.

– И что, на них всегда дуб с калиной рисуют? – спросила Ника, аккуратно складывая вышивку.

– Дуб означает мужское начало, калина – женское, так положено на свадебных рушниках, – ответила бабушка.

Дальше мы уже смело все перебирали и разворачивали. Узоры и рисунки были великолепные, и если при ближнем рассмотрении наблюдалась вышивка крестиком или гладью, то стоило отойти подальше – и все словно оживало.

– Сколько ж ему лет? – пробормотала Ника, разворачивая очередную работу. Тут и я обратила внимание, что узор, на сей раз немудреный, красными и черными нитками, был вышит не на канве, а на серой домотканой холстине.

– Много, – вздохнула бабушка. – Это еще моей прабабки, если не ошибаюсь. Оберег на счастье, чтоб вы знали.

Вышивки были сложены в хронологическом порядке, и дальше обнаружилось много таких домотканых оберегов – и на холстинах, и на белых полотнах.

– Ну что, не передумала убивать время? – спросила бабушка, когда мы, исполнившись впечатлений, складывали все на место.

– Я тоже так хочу! – заявила Ника, и я кивком ее поддержала. – Чтоб тоже было как живое!

– Как живое? Ну, хорошая вышивка это может – сделать картину живой, – серьезно кивнула бабушка.

– Да вам на выставку надо! – продолжала Ника. – Я пару раз видела выставки, где такие вышивки продавались, и недешево!

– Нет. Этого я не продаю. Это – память. А вы – пробуйте, учитесь, может, и деньжат заработаете.

Она достала большую стопку разных схем узоров и картин, мы с Никой выбрали себе для начала по небольшой салфетке и вскоре увлеченно отсчитывали клеточки по белоснежной канве.

– А если понравится, – сказала бабушка, – и если не бросите, то я вам потом еще кое-что покажу.

Мы просидели за работой до темноты. Электричества так и не было, к великой нашей досаде. Мы попытались вышивать при керосинке, но это оказалось очень трудно, глаза быстро устали, и пришлось отложить работу.

– Теперь я понимаю, отчего в деревнях рано ложатся и рано встают, – вздохнула я. – Придется, наверное, и нам на такой график переходить!

– Придется, – кивнула моя подруга.

Мы продолжали сидеть за маленьким круглым столиком у окна. Догорали угольки в печке, керосинка стояла позади на обеденном столе, а мы молча смотрели в окно. Приятно было просто вот так сидеть и наблюдать, как догорает полоска заката, темнеет, высыпают крупные на морозце звезды.

– И кто все же ходит по той дороге? – нарушила вдруг молчание Ника.

– Да что ты к ней прицепилась! Нужна она тебе, та дорога?

– Не все с ней просто, – ответила моя подруга. – Что-то там неладно.

– Это тебе твой кулон подсказывает? – поинтересовалась я.

– Можно сказать и так. Вообще, знаешь, с тех пор как он у меня появился, я стала многие вещи видеть несколько иначе.

– В смысле?

– Скажем так, я стала многое замечать. Такое, на что раньше не обращала внимания. А в последнее время вообще…

Она не договорила.

– И что там такое, на этой дороге? – спросила я после паузы.

– Мне показалось, я кого-то видела.

– Ну, может, там еще кто-то ходил, кроме нас? – предположила я, хотя у самой слегка пробежали мурашки по коже.

– Нет, не так, – помотала она головой. – Не так, по-другому… Мне трудно объяснить это.

– Ну так не ходи туда больше, – пожала плечами я. – Понимаю, ты, конечно, искательница приключений, но раз тебе такое видится, то лучше оттуда держаться подальше. Тем более что по этой дороге действительно почти никто не ходит.

– Ходит! – подскочила вдруг Ника и приблизила лицо к окну. – Смотри, смотри…

Теперь уже и я видела, по улице, от которой наш дом отделял невысокий редкий заборчик, медленно бредет человеческая фигура. Конечно, в этом не было ничего удивительного – мало ли кому вздумалось по улице погулять. Но этот человек шел, низко склонив голову и сгорбившись, со стороны деревни как раз по направлению к той дороге, что вела к курганам. Мне тут же стало не по себе – припомнилась куча голливудских фильмов и деревенских баек о том, кто может ходить по улицам ночью.