Читаем Вечный слушатель полностью

Вечный слушатель

Албрехт Роденбах , Гонсалвес Креспо , Ян Янсон Стартер , Редьярд Джозеф Киплинг , Евгений Витковский

Пила беспробудно в мороз и в жару,и насмерть замерзла сегодня к утру.Тебя и садовники, и корчмаритут знали не год, и не два, и не три.Был чайник твой старый помят и убог,сходил за посуду любой черепок,глотка отстоявшейся пены пивнойхватало для грезы о жизни иной.Свернувшись клубком, ты умела в быломсогреться идущим от тленья теплом,и ночью минувшей, видать, не впервойхмельная, уснула под палой листвой.Любой подзаборник с тобой ночевал,и пеной не брезгал, и все допивал,и каждый к утру, недовольно бурча,давал поскорей от тебя стрекача.Лежишь закалелою грудой тряпья,подернута инеем блуза твоя,и кажется нам, что промерзло насквозьвсе то, в чем тепло на земле береглось.

Ромашка

Где, как клинья, лезут в полетупиковые пути —из бугра да из овражказнай растет себе ромашка,ей плевать, на чем расти.Проползают паровозы,травы копотью черня;но ромашке — лишь бы лето,искры гаснут рядом где-то,ей ущерба не чиня.Если ты по мне скучаешь,то под вечер не тужи:в самом первом, легком мракеприходи за буераки,за пути, за гаражи.Миновав забор щербатый,ты придешь ко мне сюда:здесь откроется для взоровзелень дальних семафоров,да еще вверху — звезда.Ты прильнешь ко мне так тихо,станет виться мошкара.Ах, как сладко, ах, как тяжко,пахнешь ты во тьме, ромашка —и тебя сорвать пора.

Вена: Праздник тела Христова. 1939

Вышло их на улицы так мало,совершавших ежегодный путь, —большинство осталось у портала,не посмев к процессии примкнуть.К ладану всплывающему липливетки, обделенные листвой,и хористы обреченно хрипли,медленно бредя по мостовой.Жались горожане виновато,обнажали головы они,удивлялись, что хоть что-то святовсе же остается в эти дни.Так и шли, сердца до боли тронув,шли среди всеобщей немоты —а над ними реяли с балконовфлагов крючковатые кресты.

* * *

«И сгущается ночь…»

И сгущается ночьи слетает листваи ничем не помочьи надежда живаи торчит часовойи никто никудаи хлебнули с лихвойи гудят провода.И могли бы доброми уж прямо врагии не действует броми тупеют мозгии баланда жидкаи бессмыслен скулежи шептаться тоскаи молчать невтерпеж.И над родиной тьмаи не жизнь а дерьмои сойти бы с умаи на каждом клеймои не верим вестями сжимает сердцаи полгода к чертями не видно конца.

10. 10 1940,

о. Мэн, лагерь для интернированных