Читаем Вечный слушатель полностью

Я же знаю что вещью являюсь а значит и прочие вещи мне тоже подобны

Я же знаю что вещи другие как впрочем и я полагаю что я это общая вещь

Я не думаю но полагаю что думаю так

И такая манера себя представлять облегчает мне жизнь

Я аллеи люблю тополей городских и тенистых кривых

По которым приятно шагать озираясь вокруг

Созерцая деревья и радуясь взглядом без ясной причины

Ибо эти аллеи врата в беспредельную сущность мою

Неизменны аллеи они вызывают всегда удивленье во мне

Сколько раз ни меняю свои ощущенья и вкусы

Но они постоянно находят возможность меняться в согласье со мной

Я не знаю о них ничего правда знаю хоть то что не знаю

Постиженье поэзии это условие жизни

Я не чувствую впрочем поэзии в ней ничего не понять

Потому вероятно что к жизни условной не годен

А когда бы сумел понимать то пришлось бы менять всю структуру свою

Ведь в поэзии главное знать что она непостижна

Есть немало прекрасного что безусловно прекрасно

Но порывы души красотой воплощаются в вещи

И откуда нам знать изначальную их красоту

Если вижу шаги значит вижу всего лишь шаги

Равномерные столь же как если бы я в них нашел

Утверждение факта того что они равномерны

И отсутствие их говорило бы лишь об обратном

Значит надо бы чувства предмета не числить обманом

Что души лишено то лишь видит и слышит иначе

Но сие допустить неудобно и как-то бестактно

Если волю являя мы можем застыть замолчать

То из этого следует только бездушность предметов

А не слишком ли прост и бессвязен подобный подход?

Мы должны допустить да и выбора в общем-то нет

Что коль скоро мы можем не двигаться не разговаривать но оставаться собой

То в предметах лишенных души есть такая же воля

Если я одинок и хоть кем-нибудь стать ненадолго обязан

И спиралями кружится вихрь неизвестных предметов

То что я говорю далеко не прием красноречья

Я же знаю реальность как вихрь обегает меня словно бабочка вкруг керосиновой лампы

Постигаю ее утомленность боюсь что она упадет

К счастью это немыслимо я иногда одинок

Существуют же люди которым не вынести скрипа когтей по стене

И другие которым на это плевать

Но однако же когти скрипят по стене

Одинаково так что различие в людях. И разница в чувствах бесспорна

И она проявляет себя в исключительной розни

Восприятья различных вещей все различно для всех ибо личности розны

Память лишь обособленность знания длящейся жизни

Тот кто болен амнезией даже не знает что жив

Но несчастен не меньше чем я пусть я знаю что жив и живу

Вот предмет перед коим в испуге склоняется каждый

Ибо внешняя жизнь оболочка и только и это не важно

И хотел бы я жить лишь внутри как иные счастливцы и так как живут во вселенной

пространства

Отобедав так много персон восседают на кресла-качалки

Уминают подушки глаза закрывают в ничто отбывают

Никакого конфликта что жизнь что желанье не жить

Или хуже всего как мне кажется - если конфликт налицо

Револьверная пуля в висок и предсмертные письма

Прекращение жизни такой же абсурд как беседа которая втайне ведется

Цирковые артисты намного достойней меня

Потому что стоят на руках и на лошади мчащей по кругу умеют стремительно прыгать

Совершают прыжки лишь затем чтобы их совершать

Если мне бы надумалось прыгнуть то думать пришлось бы зачем

И не стал бы я прыгать и был бы расстроен

А они объяснить не умеют секрет ремесла

Но обучены прыгать и прыгают как захотят

Никогда не решаясь спросить у себя хорошо или плохо и в самом ли деле

Так вот я иногда созерцаю какой-либо новый предмет

И не знаю взаправду ли он существует откуда мне знать

Знаю только что есть то что есть ибо вижу что вижу не больше того

И конечно не вижу возможности видеть того что не вижу

А когда бы увидел конечно поверил бы в то что увидел

Птица каждая тем и прекрасна что именно птица

Ибо птица прекрасна всегда

Но в ощипанном виде она тошнотворна как жаба

Да и куча пера не намного приятней

Из подобного явного факта я вывода сделать не в силах

Но притом полагаю что истина именно здесь

Мысль пришедшая в голову нынче ничуть не подобна пришедшей вчера или завтра

Я живу для того чтобы прочие знали как живы

Иногда у подножья стены попадается мне камнетес за работой

И его бытие и реальная зримость совсем не похожи на то как его я себе представляю

Он работает в правильном ритме и руки его подчиняются общей идее

Как выходит что трудится он и при этом желает трудиться

А вот если бы я не трудился притом не желая трудиться

Неужели же я не постиг бы возможность иную?

Он рабочий не знает об этом и много счастливей меня

Наступая на листья сухие в аллеях нездешнего парка

Я порой полагаю что я существую и вправду реален

Но виденье такое останется только виденьем

Ибо вижу себя сознаю что иду по аллее по листьям

Научиться бы шороху листьев внимать но при этом

Не топтаться по ним и для них оставаться незримым

Но сухая листва все летит словно вихрь и по ней все иду и иду

Если б в этом движенье хоть что-то увидеть такое что прежде неведомо было бы мне

Все шедевры в искусстве всего лишь предметы искусства

И поэтому каждый предмет полагаю шедевр

Если мненье такое неправда то правда желанье мое

Чтобы правдою стало оно воплотилось навеки

И для мыслей моих утешенья такого довольно

Перейти на страницу:

Похожие книги

Против всех
Против всех

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — первая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», написанная в лучших традициях бестселлера «Кузькина мать», грандиозная историческая реконструкция событий конца 1940-х — первой половины 1950-х годов, когда тяжелый послевоенный кризис заставил руководство Советского Союза искать новые пути развития страны. Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР в первое послевоенное десятилетие, о решениях, которые принимали лидеры Советского Союза, и о последствиях этих решений.Это книга о том, как постоянные провалы Сталина во внутренней и внешней политике в послевоенные годы привели страну к тяжелейшему кризису, о борьбе кланов внутри советского руководства и об их тайных планах, о политических интригах и о том, как на самом деле была устроена система управления страной и ее сателлитами. События того времени стали поворотным пунктом в развитии Советского Союза и предопределили последующий развал СССР и триумф капиталистических экономик и свободного рынка.«Против всех» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о причинах ключевых событий середины XX века.Книга содержит более 130 фотографий, в том числе редкие архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов , Анатолий Владимирович Афанасьев , Виктор Михайлович Мишин , Ксения Анатольевна Собчак , Виктор Сергеевич Мишин , Антон Вячеславович Красовский

Криминальный детектив / Публицистика / Фантастика / Попаданцы / Документальное
Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика