Читаем Вечные следы полностью

Ерофейко Хабаров — так звали солевара — возделывал здесь пашни и рубил лес. После службы в Енисейске, хождения к Мангазее и Таймыру Хабаров с братом Никифором возвратились было в Устюг Великий, но вскоре, помолившись Прокопию Праведному, подались в Сибирь снова. Они шли вслед за толпой вологодских и устюжских переселенцев, которых гнали по царскому указу вместе с двинскими девками, предназначенными в жены енисейским и ленским стрельцам.

Хлебопашцем Хабаров не стал, зато ему повезло на берегах кутского соленого озера. Он быстро богател. Возможно, что Головин поручал именно Василию Пояркову переговоры о хлебном займе у кутского солевара; хорошо известно только то, что Ерофейко дал отряду Головина около трех тысяч пудов хлеба. Первая встреча солевара с грозным воеводой Петром Головиным обошлась для Хабарова благополучно.

Отряд прибыл в Якутск, и первый воевода принял власть над острогом. Приступил к исполнению своих сложных служебных обязанностей и письменный голова Василий Поярков.

Разные дела приходилось разбирать тогда правителям острога. Некий Семейка Мотора попался в том, что обманно взял лошадь у ясачного якута Себе Даванова. Дьякон Спиридон, только что присланный в Якутск и, очевидно, пришедший туда вместе с Поярковым, подал через Головина челобитную самому государю. Спиридон просил в ней назначить ему поощрение. Исполняя службу за протодьякона, возглашая многолетие в «царские часы», дьякон помнил, что в других городах его коллеги получают не только деньги, но и «государев погреб»…

Посланец Елески Бузы из юкагирской землицы привез в Якутск первые меха с устья Яны. Принявшие его Головин с дьяконом и письменными головами повели расспросные речи о реке Яне. Почти одновременно с гонцом Бузы в Якутск пришел и Ивашко Москвитин, томский казак. Москвитин рассказывал совершенно удивительные вещи о том, как двенадцать его землепроходцев в утлой лодке прошли вдоль берега Ламского (Охотского) моря.

Это было великое событие — первое возвращение русских с просторов тихоокеанского побережья. Москвитин говорил, что они ходили с «Уди-реки по морю на правую сторону, изымали тунгуса, и тот де тунгус сказывал им про хлебную реку, и хотел их вести на ту хлебную Шилку». Шилкой был назван Амур. Так русские впервые узнали об этой реке. Москвитин рассказывал и о реке Чи (Зее), о том, что дауры — племя пока неведомое — сходятся для торга на реке Омуте. Все «скаски» Москвитина подтвердил Максим Перфильев, который явился в Якутск с Витима. Перфильев объявил воеводе о серебряной руде на «реке Уре» — притоке Зеи, а когда услышал москвитинскую «скаску» об Амуре, добавил, что Амур впадает в Ламское море. Головин с особым вниманием выслушал рассказы о зейском серебре.

В год 1641-й, когда Семейка Дежнев дрался с обитателями янского побережья, а Воин Шахов растерял половину своего отряда между Вилюем и Якутском, Василий Поярков отправился в служебную поездку. Выполняя приказ начальства, Поярков в один прекрасный день нагрянул в дом к Ерофейке и предъявил ому приказ об отдаче соляных варниц в государеву казну. Ерофейко, сжав зубы, ушел со своего пепелища на Лену, к Киренску, а Поярков помчался в Якутск с докладом своему начальству об успешном выполнении наказа.

Спустя два года, выстроив новый Якутск с острогом из пяти башен, церковью, воеводским двором, съезжей избой и амбарами, Головин вспомнил о серебряной руде на Зее, о загадочной Пегой орде. И позвал к себе Пояркова.

Отряд Пояркова был набран из промышленных и гулящих людей. В него вошли также 16 казаков и стрельцов из отряда Головина.

ПОХОД В ПЕГУЮ ОРДУ

15 июня 1643 года Головин и Поярков осмотрели отряд в последний раз. В лодки были посажены 112 служилых и 15 охочих людей, погружены единственная чугунная пушка, свинец, порох и всякие припасы. Помощниками Пояркова были Юшка Петров и Патрикей Минин. Отряд плыл по Лене до устья Алдана, затем по Алдану до самого Учура, а по Учур-реке лодки землепроходцев попали в реку Гоному (теперь она зовется Гонам). На Гономе было много порогов — больших и малых, всех их насчитали шестьдесят четыре. Люди Пояркова волокли суда через камни и пенистые буруны, лодки колотило о пороги.

Письменному голове мерещились богатства новой страны, что лежала за диким Даурским камнем. В суме Пояркова лежала свернутая в трубку «наказная память» Петра Головина: «…и на Зие-реке будучи, ему, Василию, расспрашивать всяких иноземцев накрепко про сторонние реки падучие, которые в Зию-реку пали, как люди по тем сторонним рекам живут, седячие иль кочевые, и хлеб у них и иная какая угода есть ль и серебряная руда и медная, и свинцовая по Зие реке есть ль и что иноземец в расспросе скажет, и то записывать именно. И чертеж и роспись дорог своей и волоку, и Зие-реке и Шилке, и падучим в них рекам и угодьям, прислать в Якутский острог, вместе с ясачною казною; и чертеж и роспись прислать за своею Васильевой рукою…».