Мне кажется, что о Пояркове могли прослышать сахалинские гиляки, они и занесли к японцам весть о таинственном русском. Имя же «Юуфуру» очень похоже на исковерканное «Юрий», уж не посылал ли Поярков верного Юшку Петрова сведать Сахалин, Шантары или Курилы? Японская запись хронологически совпадает по времени с амурским походом Пояркова.

Всю весну строил письменный голова лодки в устье Амура. На утлой посудине он пустился в открытое Ламское море и тогда-то увидел Шантарские острова. Кормчие правили все время к северу. Три месяца плыли удальцы по Охотскому морю, любуясь блеском запоздалых льдин. Лодки вошли в устье Ульи-реки, где в заброшенном зимовье Поярков нашел казаков Москвитина, обживших новый край. Прав был Москвитин, прав был и тот «язык» из тунгусов, который когда-то говорил о «хлебной реке Шилке»; москвитинцы видели теперь первых русских людей, приплывших с Амура бурным Ламским морем.

ЧЕРЕЗ ТРИ ГОДА…

Может быть, эта песня появилась на свет вместе с возвращением поярковской вольницы в Якутск?

12 нюня 1646 года письменный голова вступил вновь на родную землю. Он рассказывал про свой обратный путь, как волокся нартами с Ульи на Маю, плыл по ней к Алдану и Лене…

Новостей в Якутске за три года было много. С тех пор как ушел Поярков, якутские землепроходцы преуспели во многом. Мишка Стадухин не только сыскал новых «неясачных людей», но и принес в Якутск весть об открытии Колымы и первый сообщил о неведомом народе, именуя его «чюхчи». Курбат Иванов пришел в Якутск с Байкала и написал «чертеж Байкала-озера и рекам, что в него падают, и землицам разным, и расспросные речи про Мугал и про Китайское государство, и про иные землицы и на Байкале, где мочно быть острогу…» Мезенский человек Исайка Игнатьев впервые пустился в плавание по Ледяному морю на восток от Колымского устья и упромыслил моржовую кость.

Несколько землепроходцев уверяли якутского воеводу, что видели большой остров в океане против устья Колымы.

Нетерпеливый Поярков жадно расспрашивал о своих друзьях. Покровителя Пояркова, воеводы Петра Головина, уже не было в Якутске. Еще в 1644 году, в сентябре, был издан указ о новых якутских воеводах — Василии Пушкине и Кирилле Супоневе.

А походы служилых людей продолжались. Мишка Стадухин пошел из устья Колымы искать загадочную «реку Погычу…». Ловцы соболей на Олекме сыскали короткий путь к Амуру — рекой Тугирь. Семейка Дежнев совершил дерзновенный подвиг, проникнув на дощатом коче в воды, разделяющие Старый и Новый Свет.

После смерти Василия Пушкина на его место был назначен новый воевода — Дмитрий Францбеков. Еще в дороге он встретился с кряжистым солеваром Ярофеем Хабаровым, который решил вернуться на родину — в златоглавый Устюг Великий. Но, вдохновившись рассказами Пояркова, передумал. Мечта о тучных колосьях в Пегой орде не давала Ярофею покоя. И он бил челом Францбекову, чтобы наместник позволил «ему, Ярофею, идти на реку Амур на своем коште, с охочими людьми, и государевым счастьем тамошние народы покорять и ясаки с них брать…».

И идут, идут русские люди на Север и Восток… В 1649 году Семейка Шелковников находит себе могилу в зимовье на берегу Охотского моря, Дежнев странствует по Анадырю. Проходит год, и Тимошка Булдаков, не ставя ни во что свою жизнь, пробиваясь сквозь плавучие льды, огибает Святой Нос, или мыс Северный.

Мы не знаем, где был в тот и последующие годы письменный голова Василий Поярков. Ушел ли он в Тобольск или Москву, но по его следу двинулся в Пегую орду такой же неистовый открыватель Ярофей Хабаров. Он проходил по улицам покинутых даурских городов, искал владения князя Лавкая, видел сады и башни Пегой орды. Устюжинский грамотей и пахарь в первых своих донесениях подтверждал все то, что до него говорил Поярков о Даурской земле: «…луги великие и пашни есть, и лесы по той великой реке Амур темные, большие, соболя и всякого зверя много».

Знал ли обо всем Поярков? Судьба его сложилась причудливо. Чернильница письменного головы, меч воина, холщовое знамя открывателя побывали в его нетерпеливых жилистых руках. Но для потомков его главная заслуга в том, что он указал русскому народу путь к Восточному океану по великой реке, открытой вольницей из Тобольска и Якутска.

ПОХОДЫ СЕМЕНА ДЕЖНЕВА

До появления в Якутском остроге Семен Дежнев находился на службе в Тобольске и Енисейском остроге. Что он там делал — в точности неизвестно. Перейдя в Якутский острог, казак служил до 1640 года в крепостном гарнизоне и в дальних походах не бывал.