Читаем Вечные следы полностью

Из Ташкента ему надо было следовать в Сайрам, затем выходить к берегам лазоревого Иссык-Куля, а оттуда — в долину Или. Далее нужно было перевалить через громады Небесных гор и двигаться к городу Турфану. Вершинина явно обмануло созвучие в названиях, и он превратил Турфан в «Трухменское государство». Потом за городом Хами открылось песчаное лоно пустыни. Преодолев ее, Емельян Вершинин очутился на дороге, которая в конечном счете могла бы привести его в Канбалык, как тогда напевали Пекин. Тарский казак разглядывал зубчатые стены и башни Сучжоу, Ганьчжоу, Ланьчжоу. У последнего из этих городов Вершинин увидел волны Желтой реки. Там находилась переправа.

Закончил он свой путь в «зарубежном городе Сюмени». Но это не что иное, как Синин! «Город-де каменный, добре велик», — сказывал впоследствии Емельян Вершинин в Томске. Если бы отважный казак мог читать сочинения древних путешественников и историков, то он узнал бы, что в Синине в 1265 году побывал великий Марко Поло, который называл этот город по-разному: Синги, Финги, Чингуй и другими именами — их было не менее восьми. Окрестная страна была известна Марко Поло как «царство Ергигул».

Стены Синина скрывали великое торжище, на котором Вершинин продавал товары, данные ему Дайчином-тайшой, и покупал для него товары местного рынка. О составе их можно догадываться. Склады Синина ломились от грузов драгоценного ревеня, произраставшего на Тибетском нагорье. Оно было совсем близко, отроги Восточно-Тибетских гор подступали к Синину. В кумирнях Синина мерцали золоченые лики буддийских истуканов, окутанные дымом благоуханных курений. От ворот города уходили дороги в Восточный Туркестан, Тибет и область озера Кукунор.

О приезде русских в Синин узнали слуги Сыцзуна, властителя Минской империи. Вскоре Емельяну Вершинину вручили грамоту императора. Он посылал русскому царю подарки — тридцать две чаши, выточенные из какого-то ценного камня — возможно, из чудодейственного нефрита. В те времена существовало поверье, что нефритовые чаши предохраняют людей от отравления.

Надо полагать, что Емельян Вершинин 1642 год встретил в Синине и, следовательно, хорошо изучил жизнь и быт его обитателей. Лишь 20 сентября 1642 года два загорелых человека въехали в тесовые, обитые железом ворота Томска и остановились у воеводского двора. Князь Клубков-Масальский увидел перед собой Емельяна Вершинина и толмача-бухаретина Ермомета Шагалакова. А где же казанский татарин Алыбайка? Вершинин ответил, что не судьба была вернуться Алыбайке в Томск… его убили калмыки.

Тарский казак выставил на стол воеводе тридцать две нефритовые чаши и положил свернутую в трубку грамоту минского императора Сыцзуна, покрытую неведомыми письменами. В тогдашней Руси грамоту эту не мог прочесть никто.

Емельян Вершинин был грамотным и пытливым человеком! Поэтому можно предполагать, что он составил чертеж — по-нашему, маршрутную карту своего путешествия — от «Казачьей орды» до Восточного Тибета. Может быть, в делах Сибирского приказа еще отыщется такая карта, где, по обычаю, север изображен внизу, а юг — вверху. Эта находка была бы воистину драгоценной.

Составленная князем Клубковым-Масальским «отписка» о походе Емельяна Вершинина в дальние страны пролежала в архивных «столбцах» более столетия. Нашел ее российский историограф Г. Ф. Миллер. Он включил отписку в свое знаменитое собрание древних бумаг, известное под названием «Портфели Миллера». В этих грандиозных «портфелях» к тому времени уже лежали сведения о человеке, совершившем в первой четверти XVIII века путешествие по следам Емельяна Вершинина. Этим человеком был Федор Трушников.

Трушников вышел из Тобольска, миновал, как и Вершинин, казахские степи и Восточный Туркестан и очутился в Синине. Трудные дороги привели Трушникова на озеро Кукунор и на берега золотоносной реки Алтын-Гол. Мне довелось изучать поход Трушникова, и я пришел к выводу, что его путь зачастую совпадал с дорогами Емельяна Вершинина.

…Грамоту минского императора Сыцзуна, доставленную Вершининым в Томск, долго никто не мог перевести. Смысл ее прояснился лишь после того, как воевода Афанасий Пашков, в отряде которого состоял «огнепальный» и неистовый протопоп Аввакум, вернулся из своего похода в «глубочайшие пределы» Даурии. А когда они находились на Нерче-реке и стояли на берегах озера Иргень, в отряде появились знающие толмачи, умевшие читать восточные письмена. Один из них пошел на Русь, поселился в Тобольске и принял русское имя. Именно он и прочел с опозданием более чем в тридцать лет послание минского императора. Оно полностью подтверждало факт пребывания Вершинина и его товарищей в Синине, у врат Восточного Тибета. В грамоте Сыцзуна высказывались вполне трезвые и миролюбивые мысли. Сыцзун давал высокую оценку мужеству Вершинина и его спутников. Из грамоты видно, что Алыбайке-татарину удалось вместе с Вершининым достичь Восточного Тибета, и убили его калмыки лишь на обратном пути из Синина в Томск.