Бывалые русские мореходы с Печоры тоже передавали весть о гибели европейского корабля, пришедшего морем к устью Оби. Они считали, что судно было английское, но вряд ли печорцы могли тогда отличить англичан от голландцев, нанятых Брюнелем для его «китайского» путешествия. О трагическом событии печорцы рассказывали Антону Маршу, служащему Английской компании.

Вполне возможно, что Ермак пытался проверить тревожную новость, сообщенную Маметкулом. Известно, в частности, что ермаковец Богдан Брязга ранней весною 1583 года поспешно, даже не дождавшись вскрытия реки, устремился на Север, к иртышскому устью и к Оби.

По некоторым свидетельствам, во время этих скитаний Богдан Брязга собирал ясак (дань) с покоренных татар, воевал еще не покоренных и, между прочим, занимался поисками драгоценного остяцкого идола — «Золотой Бабы», — еще с XV века волновавшего воображение иноземных путешественников. Возможность обладания золотой статуей и собранными вокруг нее богатствами, принесенными в жертву за долгие годы, манила многих. Но Брязга мог также искать и следы иноземного корабля, погибшего на Севере. По разведанной Брязгой дороге вскоре отправился и сам Ермак. Он дошел до Казыма. Лишь 300–400 верст отделяли его от Обской губы. И это тогда, когда «царское прощение» в виде панциря с золотым орлом уже было получено Ермаком из рук его посла Ивана Кольцо!

ДЕЯТЕЛЬ ВЕЛИКОЙ ДЕРЖАВЫ

…В последние годы жизни Ермаку пришлось без чьей-либо помощи познавать неизведанные земли Сибири и Средней Азии. Он заботился о безопасности движения караванов из Бухары по новой для русских дороге, которая, начинаясь в верховьях Ишима, направлялась к горам Улутау, шла к реке Сарысу и городу Туркестану, пересекала Сырдарью и выходила к Бухаре. В Ташкенте же начинался караванный путь в Кашгар — город Восточного Туркестана. Охранять эти пути от набегов татар Ермак считал своим долгом.

На Севере участок дороги примыкал к реке Вагай. Близ ее устья были «прокопы» — каналы, устройство которых приписывалось самому Ермаку. Здесь он и погиб, когда, спасаясь от коварного набега Кучума, бросился в реку.

Кучум пережил своего могучего соперника. Жалкий, полуослепший «сибирский салтан» метался, как загнанный зверь, то в камышах Кургальджина — казахского озера, обители розовых фламинго, то по степным просторам Барабы, то на песчаном прибрежье Зайсана. Не найдя помощи и защиты у зайсанских ойратов, он пошел к большим ногаям, а затем столкнулся с бухарцами. Они-то и заманили его вновь «в калмыки» — ойратские земли — и там «обманом убили».

Но почему же Иван Грозный не решился послать правительственные войска для защиты русского Севера от вторжения иноземцев и набегов Кучума?

В то время когда поход Ермака только начинался, у русского царя было нелегкое положение. Война с польским королем Баторием вызвала острый недостаток пороха, свинца, селитры. Грозному пришлось просить английскую королеву о помощи. Чтобы избежать возможных дипломатических осложнений, царь закрыл глаза на экспедицию Пэта и Джекмана, преследовавших определенно захватнические цели, и в то же время объявил, как известно, поход Ермака проявлением самовольства и разбоя.

Строгановы получили от него знаменитую «гневную грамоту» и попали в опалу — все из-за того же Ермака.

Получить «прощение» Ермаку и Ивану Кольцо удалось только после того, когда вопрос о том, кто хозяин Сибири, был уже навсегда решен.

Но Ермака, видимо, заботило не это. Он мыслил и действовал как государственный деятель, прокладывавший великой державе путь к Востоку.

«СТАТЕЙНЫЙ СПИСОК» АНДРЕЯ ПЛЕЩЕЕВА

…Они целый месяц жили в Астрахани, готовясь к дальнейшему путешествию, перегружая на морские корабли свои припасы, товары и пожитки, привезенные на московских стругах. Здесь были дорогие сибирские соболя, тяжелые моржовые клыки, диковинные часы с золотой цифирью и живые птицы кречеты — подарки шаху персидскому. На престол Ирана только что вступил новый властитель — преемник Абасса I Сефи.

Стольник Андрей Плещеев и дьяк Никифор Талызин ехали из Москвы в ставку шаха. В тот год шах воевал с Турцией, и русские послы еще не знали, где они найдут его для того, чтобы вручить ему московские верительные грамоты.

Было это в 1629 году…

Но лишь недавно в Тамбовском областном архиве была найдена переплетенная в кожу рукопись XVII века. Это «Статейный список» «его царского величества послов стольника Андрея Плещеева да дьяка Никифора Талызина посольства их Персидского лета 7137 июня 2 дня…».

Выяснилось, что «Статейный список» Плещеева и Талызина в свое время находился в богатейшем собрании рукописей М. С. Воронцова-Дашкова (1782–1856), который с 1844 по 1854 год был наместником Кавказа. Как попала эта рукопись в Тамбов — пока еще не установлено.